— Да, думаю не стоит.

Если закрыть дверь, единственным выходом останется вентиляция. Достаточно большая размером, но что-то мне не хочется проверять, куда, и каким путем, она ведет.

Выйдя из помещения мастерской, и закрыв дверь, я не увидел никаких всплывающих подсказок по поводу её существования. Просто дверь и дверь, системе она не интересна. Ключ же, реагировал на взгляд примерно так же — он просто предлагал себя вновь активировать, и совсем не предлагал убрать дверь в сторонку.

А еще, дверь с обратной стороны, оказалась волшебной. Ведь её оттуда тоже можно открыть! Только это будет просто дверь. Стоящая посреди улицы. Зато открыв с законной стороны, дверь с обратной просто исчезает. Как и исчезает для наблюдения части человека, пересекающие грань. Не срез-рентген, но мыло. Отвратное дело, по факту.

— Интересная эта дверка — сказал, и посмотрел на труп.

Сестра, посмотрела на меня, скосила глаз на труп, кивнула, и мы молча проволокли бомжа в нашу «коморку». Я вновь нажал активировать, и дверь вновь появилась, исчезнув где была, материализовавшись четко напротив ключа. И… в более подходящем для двери месте! Хотя меж стенкой и косяком, все равно легко проходит рука.

Бомж, а вернее его труп, по прежнему валялся на черном матовом полу, так что… пусть не без гарантии, но можно утверждать — дверь всегда ведет в одно и тоже место. А что будет, если призвать дверь изнутри мастерской?! Лучше не проверять.

Вещички бомжа, мы решили не трогать — хотя хотелось! Но уж больно они воняют, даже вымоченные под дождем. Или вернее…

— Sorry. — сказал какой-то мужик в шахтерской каске, забредший в подворотню, как видимо отлить, но увидев нас, переменил все планы.

Стали вонять еще сильнее. Грязь, пот, такие вот залетные, писающие на домики… а нам не помешало бы наконец пожрать! Адреналин в конец отпускает, и я уже чувствую, что еще немного, и даже просто ходить и двигаться и тто не смогу. Хп, которое как видно пошло на реген собственного тела поедаемого им же, стало потихоньку уходить к единичным значениям, даже не смотря на всю регенерацию. А интересно, какие бонусы дает шмот воинов?

Единственная харчевня города, то здание, что я почему-то окрестил ратущей… эх, запах от туда идет — великолепны! Но про неё можно забыть! Столпотворение шахтеров… и там не протолкнутся. Гостиница? А тут вообще такая есть? Пожрать магический фрукт, и быть вечно сытым?

— Впрочем! — и я толкнул уже начавшею терять сознание от голода сестру под ребра — Нам сейчас не помешают деньги! Что мы можем продать?

— Твои усы? — вымученно улыбнулась она, глядя на меня.

— У меня их нет. — вздохнул я, а она, подумав маленько, сняла с ног осточертевшие туфли.

Лавка магических вещей, встретила нас тишиной, мраком, и слоем пыли на некоторых экспонатах. В прочем, система по-быстрому отличила подделку и копии от оригиналов и реально стоящего, по её мнению, отметив треть экспонатов своею дланью.

Большинство этих экспонатов мирно повисло на стенке, на крюках, и без охраны, и только некоторые запрятались за стекло и под ветры, кои здесь всего две. У продавца под носом, и слева от него вдоль стенки. В прочем, что-то я сильно сомневаюсь, что все эти магические побрякушки можно вот просто взять и унести отсюда. Я может и не вижу, но тут точно есть какая-никакая, а охрана, от любителей чужого добра. Вполне возможно отрывающие им руки за присест!

Вон, и спокойно расслабленный продавец, что заметил наше появление в своей лавке как бы ни сразу — читал газету! Тоже, так думает. Но сестре пофиг! Что он там читает или думает. Она хочет жрать! И пройдя до торгаша нетвердой походкой на натертых ногах, с громом каблуков, сунула поднос две ошалелому любителю прессы потные туфли.

— Ten Yumis. — мельком взглянув на грязные туфли, выдал продавец.

А я даже удивился, почему не доллары? Ну или евро на худой конец.

— What!? — выдала в ответ на заявления продавца сестренка, тоже сразу упрыгивая на инглиш, взъерошиваясь, аки воробей после дождя — Какие еще десять юмис!?

— Хорошо, пусть будет одиннадцать — сказал торгаш, и уже потянул руку к туфле.

Но получил по гребалке, спрятал под прилавок, и уставился на мою сестренку волком.

— Какие одиннадцать, вы о чем, уважаемы!? Совсем с дуба рухнул?! — завелась она окончательно, не то от того, что тоже ждала знакомые вечно зеленые в качестве валюты, не то смекнув, что цену торгаш предлагает раза в два ниже положенной.

И последнее точно правда! Я тут уже успел прицениться, разглядывая почему-то римские цифры на ценниках под артефактами. Символ валюты мне, ясно дело, не известен, но вот система изъясняется вполне понятно, да и цифры, не диковинные.

— Это, справедливая цена! — выдал торгаш, а я, тихонько ткнул девушка двумя пальчиками.

Сестра вмиг убрал с прилавка одну из двух туфель.

— Одиннадцать, за одну!

— Да вы что!? Смеетесь!? — всполошился теперь уже торговец, взъерошиваюсь, не хуже сестренки, и даже соскакивая со своего насиженного места — Да и как я вообще одну то продавать буду!? — пролепетал он, тем не менее ручонки на туфельку то наложил.