Я сам обо всем забыл: что злился на неё, что она доверяет моему водителю больше, чем мне, что она убежала из магазина. Рядом с ней превратился в оголенный нерв. Вот она, такая желанная, сидит на моих коленях, а я не могу вогнать в неё член, долго трахать, хотя так хочется.

Ещё Адель не облегчает ситуацию, не прекращает ёрзать на нём, так что перед моими глазами появилась красная пелена от желания.

— Говори! — я остановился, она вымученно посмотрела на меня. — Продолжу, когда ты ответишь. — прошептал ей на ушко, коснувшись языком мочки.

— Я ей манекен, этому продавцу, а я не вещь, я не должна угождать ей. От такой мне не нужна никакая одежда.

— Хорошо. — потёр большим пальцем клитор, прошептал на ухо:

— Кончай, Адель. — словно ждали моей команды, Адель обняла меня за шею, глушила стоны прижимаясь сильнее ко мне, обжигая кожу горячим дыханием и возбуждая таким волнующими, протяжными, глубокими звуками, что всё-таки услышал, сам чуть не кончил от этого звука.

Поиграть, называется, захотел, и сам попался в сети, что расставил для моей девочки.

Достал пальцы, смотрел прямо ей в глаза.

— Хочешь? — не дождавшись ответа, сунул палец ей в рот, с больным блеском в глазах стал наблюдать, как пухлые губки обхватывают палец.

— Соси… — прошептал на ухо. Чёрт! Как же я хочу, чтобы в твоём ротике оказалось что-то покрупнее.

ГЛАВА ШЕСТАЯ-

Мистер Льюис, мы приехали, — сообщил Кристоф. Краснея, бледнея вылезла из машины, боялась смотреть в глаза водителю. Когда рядом Доминик, я обо всём забываю, вижу и чувствую только его, готова выполнять всё, что попросит. Я понимаю, что это неправильно, а поменяться не могу.

Единственный раз я взбрыкнула, разозлилась, когда продавец, не замечая меня, начала вешаться ему на шею, или просто не воспринимала меня как соперницу.

Я считала его своим, хотя в глубине души понимала, что это невозможно. Доминик поиграет мною и бросит. Не знаю, как я это всё переживу.

Доминик сжимает мою талию, вижу, как в его глазах плещется пламя, руки ползут вниз и замирают на ягодицах, при каждом шаге поглаживает меня, обжигает. От накопившегося желания, замираю, как та газель, которая увидела хищника и боится сдвинуться с места, потому что он побежит и съест.

— Адель, — шепчет он, мне на ухо, — ты готова к продолжению?

— Да, — краснея до кончиков волос, опускаю глаза. Он тащит меня в свою спальню, и только двери закрываются за нами, целует меня так, что ноги подкашиваются. Он подхватывает меня, несет на кровать, раздевает, смотрит на меня, клеймит взглядом. Не стоит, я уже давно принадлежу ему, как только встретила.

Он больно прикусывает нижнюю губу, но мне всё равно, я рада всему тому вниманию, которое он готов мне подарить.

— Что ты творишь со мной, Адель? Я голову из-за тебя потерял, — переворачивает меня на живот, спускает трусики. Я превратилась в слух, чувства так же накалены, как натянуты нервы. Слышу звук молнии, и он резким толчком оказывается внутри, бьёт со всей силы по попе рукой, продолжая двигаться вперед, не могу удержать больной крик, бьёт ещё раз, слёзы из глаз, балансируя на грани наслаждения и боли.

Я знаю, ему нравится причинять боль, я сама была свидетелем этого в той комнате, и я дам то, что он захочет.

Нажимает на обожжённую ударами ягодицу, двигается глубже, это придаёт определённую остроту. Сотрясаюсь в оргазме, теряю себя, растворяюсь полностью в этом мужчине. В изнеможении падаю на подушку, а он продолжает таранить меня этими движениями вперед-назад, шумно выдыхает, и мою кожу обжигает его горячее семя. Я мгновенно вырубаюсь, проваливаясь в сон, как в пропасть.

Просыпаюсь от горячего дыхания на своей коже, на улице темно, я не знаю, который час. Переворачиваясь на бок, с замирающим от восторга сердцем рассматриваю Доминика. Во сне его суровые черты лица разгладились, кончиком пальца провожу по черным бровям, очерчиваю острые скулы. Так хочется коснуться его губ, но и боюсь его разбудить.

Сколько бессонных ночей я провела в мечтах об этом мужчине, но даже в девичьих невинных мечтах мне не было настолько хорошо. Меня буквально переполняет нежность к нему.

Не знаю, с чем это связано, может, с тем, что отец меня никогда по-настоящему не любил, и мне этого не хватало, теперь я ищу любовь с тем, кто мне точно её не подарит.

Пора спуститься с небес, Адель, когда-нибудь ты ему надоешь, и как ты будешь собирать свое разбитое на осколки сердце? Могу ли я довериться ему, раскрыть душу? А ему это надо? Его вполне устраивает мою тело. И всё.

Провожу по широкой груди, по рельефному животу. Он для меня само совершенство, наверное, я влюбилась в него с первого взгляда, когда он возвышался надо мной там, в Иллинойсе. Тогда я впервые утонула в её глазах, воздух из легких вышибло, и я не могла произнести ни слова, как рыба, выброшенная на берег, открывая рот.

Я не удержалась, перекинув волосы на одну сторону, коснулась губами кожи на груди, передавая всю нежность, что испытывала к нему. А вдруг это кончится прямо сейчас, и он прикажет мне убраться отсюда? Так хоть останутся воспоминания, которыми я буду жить, лелеять, как самое дорогое сокровище, доставать одинокими ночами.