– Да поглотят тебя пески пустыни Излимор, любимый папочка! Раз тебе надо, сам замуж и выходи, – выкрикнула я письму, будто так отец мог меня услышать.

Пергамент, не выдержав нового всплеска ярости, загорелся синим пламенем в моих руках. Так часто случалось, когда я выходила из себя или нервничала. Меня не учили контролировать магию. Однажды в детстве я разнесла целое крыло замка. И ничего, смолчали, замяли и забыли, переселив меня подальше от города. Что поделать, маги в моем родном княжестве Потава не в почете. Единственное княжество в Людее, которое не жалует магический дар и всячески ограждает себя от магов, шаманов и заклинателей. А тут уродилась на княжескую голову я – магичка. После смерти матери, которую почти не помню, отец женился повторно. Новая жена родила правителю Потавы сына, а неугодная дочь, то есть я, отправилась в ссылку на задворки княжества.

Сколько себя помню, меня всегда скрывали, папочка разорялся на лучших целителей, чтобы только сковать мой дар. Иногда даже получалось, но чем старше я становилась, тем короче выходило и время затишья.

Я всем сердцем ненавидела эти ритуалы. Запертая во мне магия, сдерживаемая многочисленными заклинаниями, мучила, рвалась наружу, вынуждая злиться без причины, раздражаться по пустякам, не давая усидеть на месте. Учителя и гувернантки сбегали от взбалмошной княжны, разнося слух о моем дурном нраве и болезни. Они не ведали о большом секрете, который хранился под семью замками.

Все изменилось, когда я самостоятельно научилась снимать заговоры. Сила росла, и в конце концов князь Потавы решил избавиться от такой вот непутевой дочери, которая никак не желала сносить свое проклятие с достоинством. Он предложил два варианта, о чем и сообщил в письме: заточение в монастыре или замужество с Оголором – одним из старших мужей Монаханы. То есть то же заточение, только в придачу с незнакомцем в роли мужа.

Бежать – единственно верное решение, о котором я своевременно догадалась не рассказывать няне.

– Ами, выйти замуж за хорошего человека это благословение, – старательно подбирая слова, попыталась взбодрить меня няня.

Я ничего ей не ответила, лишь недовольно фыркнула.

– Оставь меня, пожалуйста, я очень устала, – спорить с няней смысла не видела. Выбор между жизнью в монастыре и жизнью с деспотичным мужем, чем славились монаханцы, совсем не казался мне таким уж благословением.

Няня замялась у двери.

– Князь приказал приготовить комнаты к приезду целителя.

– И когда его ожидать?

– Сегодня к ужину.

Я понимающе кивнула и няня вышла, прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Новый целитель снова начнет «ритуальничать» над моей силой. Вероятно, папочка боится, что я разнесу всю свадебную церемонию, как однажды полкрыла в его имении. И не зря, я бы с удовольствием так и поступила и заодно еще нареченного своего зацепила. Чтобы неповадно было на маге жениться, пусть и не обученном.

Руки все еще щипало от магии. Не обращая на это внимания, я заметалась по спальне.

Бежать, бежать скорее! Пока вызванный отцом целитель не явился!

Переодевшись в брючный костюм для полетов (так сподручнее, чем в платье), вытащила мягкую дорожную сумку. Добра у меня было немного: фляга с водой, карта Людеи, запасная одежда и теплый плащ, который получил отец от самого правителя для дочери в подарок. В любом другом случае плащ до меня бы не доехал, но от подарка правителя отец не отважился избавиться. В Потаве найти предметы, созданные магами, почти невозможно. Этот плащ, способный защитить от любой непогоды, – дело рук криоманта, специализирующегося на управлении льдом и холодом. Он был для меня особенно ценен. И дело не только в том, что он от самого князя Эруана Минолы, правителя Людее. Плащ – единственная у меня вещь магического происхождения, которая напоминала, что не везде магов недолюбливают. В других княжествах им рады и не считают выродками.

Собравшись, я спохватилась, вспомнив о своих скромных накоплениях. Деньги ко мне в руки попадали крайне редко, так как я жила полностью на содержании отца, но, если такое случалось, тщательно откладывала. В глубине души всегда мечтала попасть в одну из магических школ и, не говоря никому, копила, надеясь, что однажды такой шанс предоставится. Повертев небольшой мешочек монет, похвалила себя за предусмотрительность – этого должно хватить на первое время.

Без труда избегая прислугу, преодолела родные коридоры, на выходе бросила старожилам, что направляюсь в загон. Один попытался возразить, мол поздновато для полетов, но со взбалмошной княжной связываться не любили, ненароком можно и в стену улететь, а потом могут и язык рубануть, чтобы не сплетничал, о чем не положено. Не особо препираясь меня пропустили.

– Брр-бр-бр, – приговаривала я тихо, седлая своего грифона Горку.

Он радостно бодался клювом о мою ладонь и топтался передними лапами, словно пританцовывая, оставляя царапинки на деревянном полу. В отличие от задних, передние лапы грифонов имеют огромные, чуть закрученные когти, а задние мягкие подушечки, как у огромного кота. Я погладила Горку по золотым перьям на грудке, обычно это помогало успокоить грифона, и справиться с его нетерпением отправиться в полет, чтобы размять крылья.