Сэмпсон наконец продемонстрировал свои крупные белоснежные зубы. Может быть, это называлось улыбкой, а может быть, он собирался меня укусить.

— Похоже, я в это пекло как раз вовремя угодил, мать его растак.

Стоило мне притормозить у дорожного знака, как от стоявшей неподалеку машины к нам бросился человек с пистолетом. Мы с Сэмпсоном не успели отреагировать, как дуло его «смит-и-вессона» уперлось мне прямо в челюсть. «Все, — подумал я, — кранты. Абзац!»

— Полиция Чепел-Хилла, — заорал человек в открытое окно. — Выметайтесь из машины! Руки за голову!

— Да, ты сюда как раз вовремя поспел, — шепнул я Сэмпсону сквозь зубы. Мы медленно и очень осторожно выбрались из машины.

— Похоже на то, — отозвался он. — Гляди в оба, Алекс. Не допусти, чтобы нас сейчас подстрелили или исколошматили. Мне такие шутки были бы не по вкусу.

Я приблизительно догадывался, в чем тут дело, и это выводило меня из себя. Мы с Сэмпсоном оказались в числе подозреваемых. Но почему? Да потому, что мы, пара черномазых, ехали по закоулкам Чепел-Хилла в десять часов утра, будь оно трижды проклято.

Я видел, что Сэмпсон тоже злится, но по-своему. Он натянуто улыбался и качал головой.

— Класс, — говорил он. — Высокий класс.

Появился еще один полицейский Чепел-Хилла, в помощь своему напарнику. Ребята были крутые, лет под тридцать. Длинные лохмы. Пышные усы. Сильные мускулистые тела, накачанные в центральной спортшколе. Под руководством Ника Раскина и Дэйви Сайкса.

— Тебе смешно? — спросил второй полицейский, да так тихо, что я едва расслышал. — Веселишься, чернозадый? — спросил он Сэмпсона. У него в руке была свинцовая дубинка, и держал он ее у самого бедра, готовый нанести удар.

— Это лучшее, что я слышал за последнее время, — сказал Сэмпсон, продолжая улыбаться. Дубинок он не боялся.

По затылку у меня побежали мурашки, а по спине медленно стекал пот. Давненько я не слышал оскорблений в свой адрес, и теперь это мне очень не понравилось. Это было последней каплей ко всей той мерзости, с которой мне пришлось столкнуться с тех пор, как я сюда попал. Хотя издевательства над черными в Северной Каролине и на Юге далеко не редкое явление и по сей день.

Я попытался объяснить, кто мы такие.

— Меня зовут…

— Заткнись, ублюдок! — Прежде чем я успел окончить фразу, один из них долбанул-таки меня дубинкой по пояснице. Не так сильно, чтобы оставить след, но достаточно чувствительно. Впрочем, не могу сказать, что болело больше — душа или спина.

— Этот, по всему видно, накачался. Вон глаза какие красные, — сказал патрульный с тихим голосом. — Наверняка на игле сидит. — Разговор шел обо мне.

— Меня зовут Алекс Кросс. Я — следователь. А ты — сволочь, мать твою. Я занимаюсь делом Казановы, — неожиданно для себя самого завопил я. — Звоните следователям Раскину и Сайксу. Немедленно! Звоните Кайлу Крейгу из ФБР!

В тот же момент я резко развернулся и всадил кулак в горло тому, кто стоял поближе. Он камнем рухнул на землю. Напарник его рванулся к нам, но Сэмпсон свалил его на тротуар, прежде чем тот успел натворить что-нибудь совсем уж идиотское. Револьвер у первого дурака я отобрал легче, чем у четырнадцатилетнего сопляка в Вашингтоне.

— Значит, руки за голову? — переспросил Сэмпсон своего «подозреваемого». И в голосе его не было ни доли иронии. — Скольких черных ты дерьмом облил? Скольких называл «чернозадыми» и издевался вот так? Вот так, вот так… чтобы ты понял, мать твою, каково им было. Меня от тебя блевать тянет.

— Вам прекрасно известно, что Казанова не черный, — сказал я обоим разоруженным полицейским Чепел-Хилла. — А если вам, джентльмены, ничего об этом не известно, поверьте мне на слово.

— В этом районе было много ограблений, — сказал тихоголосый. Он внезапно весь сжался и начал переминаться с ноги на ногу, будто знаменитую американскую чечетку вздумал отбивать или старинный тустеп отплясывать — два шага вперед, один назад.

— Ты эти оправдания брось! — прорычал Сэмпсон, поигрывая своим пистолетом, чтобы эти два дуболома тоже чуток в штаны наложили.

Мы с Сэмпсоном снова сели в машину и прихватили с собой их оружие. Неплохой сувенир к началу дня. Пусть теперь объясняются со своим начальством в участке.

— Сукин сын! — буркнул Сэмпсон, когда мы отъехали.

А я треснул ладонью по рулевому колесу. Потом еще раз. Эта история вывела меня из себя даже больше, чем я предполагал. А может быть, просто нервы сдали.

— С другой стороны, мы этих сопляков уложили как нечего делать, — заметил Сэмпсон. — От их махрового расизма у меня кровь закипает. Ладно, пар выпустили. Это хорошо. Теперь как раз настрой что надо.