Но она уже успела соскучиться по Алексу Кроссу больше, чем желала себе в этом признаться. Посидеть дома и посмотреть телевизор было неплохой мыслью и проверкой на прочность к тому же, но чувствовала она себя совсем несчастной. Какой же она иногда бывает идиоткой!

Неужели она как… как школьница втюрилась в Алекса? Сильный, умный, веселый, добрый. Любит детей и сам в душе ребенок. Красивое стройное тело, мускулистый, просто великолепный торс. Тоже, конечно, не последняя причина. Да, она втюрилась в Алекса.

Так, понятно. Молодец. Но может быть, не просто втюрилась? Кейт захотелось позвонить Алексу в его гостиничный номер в Дареме. Раза два снимала трубку. Нет. Нельзя себе этого позволять. Между ней и Алексом Кроссом ничего не может быть.

Она уже не девочка и молодеть не собирается. Он живет в Вашингтоне с двумя детьми и бабушкой. И потом, они слишком похожи, а это никуда не годится. Он своенравный негр; она невероятно своенравная белая женщина. Он следователь по особо важным делам… но к тому же очень нежный, темпераментный и благородный. Ей абсолютно наплевать, черный он, зеленый или розовый. Он научил ее смеяться, позволил ей почувствовать себя счастливой, как улитка в теплом влажном песке.

И все же между ними ничего не может быть.

Вот так она и будет сидеть в своей ужасной квартире. И пить дешевое «Пино Нуар». И смотреть эту слащавую голливудскую мелодраму. И бояться. И чувствовать себя немного на взводе. И хотеть его все сильнее и сильнее. Вот чем она станет заниматься, дура стоеросовая. Характер будет показывать.

По правде говоря, ей было страшно в собственном доме, и чувство это она терпеть не могла. Ей хотелось, чтобы этот ее психоз поскорее прошел, но он не пройдет. Нечего и рассчитывать. Два жутких монстра по-прежнему бродят на свободе.

Она прислушивалась к противным звукам, раздававшимся в доме. Прямо мурашки по коже. Старое дерево рассыхается. Ставни хлопают. Звякают ветряные колокольчики, которые она развесила на старом вязе у дома. Они напоминали ей о доме в Биг-Сер. Свалятся, наверное, завтра, а то и раньше.

Кейт наконец уснула, прижимая к себе стакан — настоящий старинный флинтгласе. Стакан был священной реликвией из дома в Западной Виргинии. Они с сестрами частенько дрались из-за него за завтраком.

Стакан опрокинулся, и вино пролилось на одеяло. Но это не имело значения. Мир для Кейт больше не существовал. По крайней мере на одну ночь.

Обычно она пила мало. «Пино Нуар» свалило ее с ног, как товарный поезд, проходивший через Берч, когда она была ребенком. Проснулась она в три часа ночи с жуткой головной болью. Помчалась в ванную, и там ее вырвало.

Пока она корчилась над раковиной, в голове мелькали кадры из «Психопата». Ей показалось, что Казанова снова в доме. В ванной? Нет, никого тут не может быть… ну пожалуйста, пусть это прекратится. Пусть прекратится… немедленно… прямо сейчас!

Она вернулась в комнату и забралась под одеяло. Ставни хлопают на ветру. Дурацкие колокольчики звенят. Она думала о смерти… Мать, Сюзанна, Марджори, Кристин. Никого нет. Кейт Мактирнан натянула одеяло на голову. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, трясущейся в страхе перед привидениями. Ничего, она справится.

Хуже всего было то, что стоило ей закрыть глаза, как тут же появлялся Казанова и его жуткая смертная маска. В душе поселилось страшное предчувствие: он снова придет за ней. Обязательно придет.

В семь часов утра зазвонил телефон. Это был Алекс.

— Кейт, я был у него в доме, — сказал он.

Около десяти того вечера, когда мы вернулись из Калифорнии, я отправился в Хоуп-Вэлли — фешенебельное предместье Дарема, чтобы встретиться с глазу на глаз с Казановой. Следователь Кросс был снова в седле.

На мой взгляд, ключом к решению загадки было три обстоятельства. И теперь по дороге я снова над ними размышлял. Во-первых, надо учитывать тот простой факт, что они оба совершают «безупречные» преступления. Во-вторых, взаимозависимость Казановы и Джентльмена — две половины одного целого. И в-третьих, тайна исчезающего дома.

Одно из этих обстоятельств или все они вместе должны были дать разгадку. Может быть, выясню что-нибудь в Хоуп-Вэлли. Так, во всяком случае, я надеялся.

Я медленно ехал по Олд-Чепел-Хилл-роуд, пока не добрался до величественной арки из белого кирпича, служившей въездом в элитарный пригород Дарема. У меня было чувство, что вход туда мне воспрещен и я, возможно, окажусь первым черным, если не считать каких-нибудь рабочих, который осмелится ступить во владения избранных.

Я понимал, что совершаю рискованный шаг, но я должен был увидеть, как живет доктор Вик Сакс. Должен был ощутить эту атмосферу, узнать его поближе, и как можно скорее.

Улицы в Хоуп-Вэлли были извилистые, дорога гладкая, без ухабов и рытвин, но фонарей явно не хватало. Холмистый ландшафт создавал впечатление, что я заблудился и еду по какому-то бесконечному кругу. Дома по большей части были роскошного южноготического стиля, старинные, дорогие. Ощущение, что убийца совсем близко, никогда еще не было таким сильным.