Мне очень жаль было молодую женщину. Хотелось сказать ей, что все обойдется.

Я осторожно накрыл ее руку своей и несколько раз повторил одни и те же слова:

— Вы среди друзей, Кейт. Вы в больнице в Чепел-Хилле. Вы в безопасности.

Я не знал, слышит ли меня эта несчастная, способна ли хотя бы понимать. Мне просто хотелось сказать ей что-нибудь, хоть как-то ободрить, прежде чем уйти.

А пока я смотрел на эту молодую женщину, перед глазами у меня стояла Наоми. Я не мог себе представить ее мертвой. Скажите, Кейт Мактирнан, Наоми жива? Вы видели Наоми Кросс? Вот какие вопросы терзали меня, но она все равно не могла на них ответить.

— Вы в безопасности, Кейт. Спите спокойно, все будет хорошо.

Кейт Мактирнан ни слова не могла рассказать о том, что случилось. Она пережила такой кошмар, который я не способен был даже представить.

Она видела Казанову, и он лишил ее дара речи.

Тик-трах.

Молодой адвокат Крис Чэпин купил по дороге домой бутылку «Шардонэ де Болье», и теперь они с невестой Анной Миллер потягивали калифорнийское вино, лежа в постели. Наконец-то наступили выходные дни. Жизнь снова улыбалась Крису и Анне.

— Слава Богу, закончилась эта жуткая рабочая неделя, — воскликнул белокурый двадцатичетырехлетний Крис. Он служил в престижной юридической конторе в Роли. До героя фильма «Фирма» ему еще далеко — машины с откидным верхом немецкого производства не хватает, — но начало адвокатской карьере положено неплохое.

— А мне, к сожалению, до понедельника надо работу по контрактам написать. — Анна сморщила нос. Она училась на третьем курсе юридического факультета. — К тому же сдавать работу придется этому садисту Стэклуму.

— Только не сегодня, Анна-Банана. К черту Стэклума. Давай лучше потрахаемся.

— Спасибо за вино. — Анна улыбнулась, и зубы ее ослепительно сверкнули.

Крис и Анна были хорошей парой. Все так говорили в их компании однокашников. Они дополняли друг друга, во многом сходились во взглядах, а главное — им хватало ума не пытаться переделать друг друга. Крис был очень увлечен своей работой. Ладно, прекрасно. Анне позарез требовалось хотя бы пару раз в месяц побродить по дорогим магазинам. Она тратила деньги так, будто завтрашнего дня не предвидится. Ну, что же, и это сойдет.

— Мне кажется, вину стоит еще немного побродить, — лукаво улыбаясь, сказала Анна. — Мы ведь вполне можем подождать, правда?

Она спустила с плеч лямки белого кружевного лифчика. Этот лифчик и соответствующую ленту кружев она купила в «Тайне Виктории» в пассаже.

— Вполне. Слава Богу, завтра выходной, — согласился Крис Чэпин.

Они сплелись в весьма недвусмысленных объятиях, дурачась, раздевая и лаская друг друга, полностью отдаваясь любовной схватке.

Но в самый захватывающий момент у Анны внезапно возникло странное ощущение. Ей показалось, что в спальне, кроме них, есть еще кто-то. Она вырвалась из объятий Криса.

Кто-то стоял в изножье кровати! На нем была страшная разрисованная маска. Красные и желтые драконы. Жуткие чудовища. Причудливые и злобные, они как будто вцепились друг в друга.

— Какого черта ты тут делаешь? Кто ты такой? — В голосе Криса прозвучал страх. Он сунул руку под кровать и нащупал рукоятку бейсбольной биты, которую они всегда там держали. — Эй, я ведь, кажется, тебя спрашиваю, мать твою.

Непрошеный гость зарычал словно дикий зверь.

— А я тебе отвечаю, мать твою. — В правой руке Казановы оказался револьвер. Он выстрелил, и во лбу Криса Чэпина образовалась кровавая зияющая дыра. Нагое тело юного адвоката рухнуло на спинку кровати. Бейсбольная бита со стуком упала на пол.

Казанова действовал стремительно. Он выхватил пистолет и выстрелил Анне в грудь электрошоковой иглой.

— Прости меня за это, — ласково шептал он, поднимая ее с постели. — Прости, но я обещаю, что заглажу свою вину.

Анна Миллер была второй большой любовью Казановы.

На следующее утро свершилось чудо, которое явилось загадкой для медицинской науки. Все до единого в клинике университета Северной Каролины были потрясены, в особенности я.

Кейт Мактирнан заговорила на рассвете. Меня в клинике не было, зато случайно днем заглянул Кайл Крейг. К несчастью, того, что говорила наша бесценная свидетельница, не понимал никто. Все утро высокообразованный медик бормотала бессвязные слова. Речь ее походила на бред сумасшедшего, а временами казалось, будто она говорит на иностранном языке. В журнале было записано, что она страдает от тремора, конвульсий, мышечных судорог и спазм в брюшной полости.

Я пришел к ней вечером. У нее по-прежнему подозревали черепно-мозговую травму. Большую часть того времени, что я провел в палате, она лежала спокойно и ни на что не реагировала. Только однажды, пытаясь заговорить, издала душераздирающий вопль.