Шрифт:
— Ну и, поставь себя на их место. Какую задачу они тут решают? Давай заново.
— Не дают сбежать никому из орков, перекрывая одну из основных возможных троп, — хмуро и послушно ответила орчанка.
— А я кто? — человек весело оглянулся. — Заново ответь?
— Хуман, — непонимающе свела она брови вместе.
— На счёт меня у них могли быть какие-то приказы заранее?
— Наверное, нет. Даже скорее всего, нет.
— Вот тут я тебе, пожалуй, даже к твоим словам ещё кое-что добавлю. Любой солдат армии их типа, в такой ситуации, думает следующим образом. Есть явные враги; это — те, кто прямо указан в полученном ими приказе. Стало быть, сейчас враги — вы, орки. Но есть и те, кто прямыми врагами, в соответствие с тем же приказом, никак не является. Это будут представители других народов, групп, рас…
— Пока понятно. — Невежливо поторопила болтливого хумана орчанка.
Поскольку он только что сам сказал, что себя врагом карателям не считает.
— Они находятся на недружественной им территории. — Напомнил человек, постепенно увлекая и её вереницей справедливых рассуждений, в которых каждое последующее аккуратно вытекало из предыдущего. — Обычно, если такой солдат не совсем дурак, он старается не плодить лишних врагов там, где можно обойтись относительно соседскими отношениями. Опять же, повторюсь: если у него нет приказа на противное. У них, ты и сама сказала, ловить хуманов в задачах не стояло. Ссориться ещё и с хуманами без причины, воюя на орочьей земле против орков, было бы тупостью.
— Ты очень быстро предсказал, что они думают и как будут себя вести. — Не давая выплеснуться даже тени обуревавших её эмоций, констатировала орчанка.
— У нас есть народ с похожим языком, — помолчав, в который раз выдал хуман. — Они делают точные механизмы, аккуратные во всём, всегда приходят вовремя на встречу…. Там, где я учился, считается: язык, как средство общения, очень во многом определяет, м-м-м, психологию носителя или, говоря твоим языком, образ мыслей. Мы толчём воду в ступе по третьему кругу. В общем, я подумал: эти гномы должны думать примерно так же, как те люди. А с теми я всегда отлично знал, как договариваться…
Асем ничего не ответила. Как карателей ни называй, они останутся сами собой.
И тот, кто так легко находит с ними общий язык, очень многое тем самым говорит и о себе.
«Скажи мне, кто твой друг…».
— Как вышло, что гномы не отобрали у тебя золото силой? — внешне безэмоционально поинтересовалась орчанка.
— Ха, их командир спросил у меня то же самое, — весело припомнил что-то попутчик.
— И что ты ему ответил? — терпеливо напомнила Асем.
— Сказал, честно: если он решит действовать не по понятиям, а по праву сильного, у меня может оказаться, чем их всех неприятно удивить.
— Да, я помню, что ты можешь убивать по три гнома за удар сердца, — спохватилась кочевница. — У тебя осталось малое весло на боку, и к нему более сотни выстрелов.
А ведь да. Он же и об убийстве гномов рассуждал так же буднично, как о рядовой работе. Хм, интере-е-есно…
— Бруно! Опять к тебе! — за полог шатра скользнула голова одного из подчинённых.
— Иди нахрен! — мгновенно вскипел командир. — Сейчас выйду! Кого там ещё черт несет?!
Бруно, честно разделив приварок со всем биваком, пребывал в отстранённо-созерцательном настроении и наслаждался заслуженным послеобеденным покоем.
— Тс-с-с, не кричи, — раздалось снаружи и в палатку главного гнома проскользнула высокая тёмная эльфийка. — Извини, что без спросу. Мы торопимся, некогда было ждать, пока ты соизволишь выйти.
Её взгляд автоматически скользнул по книге, которую в этот момент читал гном.
Голая эльфийка на обложке весело улыбалась, уперев себе в соски кончики пальцев и подмигивая левым глазом.
Глаза дроу широко раскрылись, а нижняя челюсть опустилась вниз.
Глава 8
В воспитательных целях, шагаю впереди и не оглядываюсь. Надеюсь, это повлияет рано или поздно на периодически дующуюся по разным причинам девчонку.
Ну, или скажем, должно повлиять, если верить в универсальный язык жестов.
Я понимаю, что у неё сегодня была целая вереница психологических травм — это чтоб сказать очень мягко; но меня и самого сегодня, некоторым образом, убили. Другое дело, что, в отличие от неё, мне терять было особо нечего — поскольку ничего хорошего в жизни не было. А здесь я оказался и вовсе в шоколаде, если сравнивать перспективы с предыдущими (свалившаяся на голову куча золота вселяет сдержанный оптимизм).
На задворках сознания вертится мысль, что там я жил как-то не так.