Другая подруга Жанна постоянно страховала меня на учёбе. Интересовалась тем, как я себя чувствую. Ксерила мне пропущенные лекции. Она даже умудрялась находить мои варианты контрольных и курсовых! А у меня появилась новая привычка, я стала любить спать. Вот благодаря этой своей новой привычке я и пропускала порою лекции, являясь ко второй паре. Одним словом, с подругами мне повезло. И они заботились обо мне на все сто.

А волноваться я начала из — за своих прямо на глазах раздувающихся размеров. Нет. Конечно, это было абсолютно естественным процессом у женщины в моём состоянии. Но проблема была в том, что у нас с папой с самого начала моей самостоятельной жизни завелась традиция. Один раз в месяц мы встречались с ним. Как правило, обедали или ужинали в ресторане. В последний раз мне даже показалось, ну, или действительно так было, что он как — то с подозрением покосился на мою явно полнеющую фигуру. Ну да. Скоро мне будет девятнадцать. Но это же не повод не держать себя в руках, и есть всё подряд, что ни попадя.

Юля

Произошло ещё одно очень знаковое событие. Подошёл срок, и мы дружным десантом с девчонками нагрянули на УЗИ. О, да! У меня будет девочка. Моя личная девочка. Дочь. На радостях я даже огласила собравшимся вокруг меня (Лене с Жанной):

— Моя Машенька! — и погладила себя по животу. Ну ладно. Если честно, то я уже давно решила, если мальчик, то Миша, если девочка, то Маша. И гордо добавила — Мария Максимовна. Правда, здорово звучит?

Девчонки прямо по — японски закивали головой и как — то странно переглянулись между собой. Думаю, им тоже понравилось. Ну, или зафиксировали в своих головах отчество. Но не думаю, что до этого радостного момента — определения пола ребёнка, они сомневались в отцовстве. Просто им поступило подтверждение того, что они и так уже прекрасно знали.

Ночью перед тем как заснуть я снова думала о Максе. Правда, старалась делать это всё реже и реже. Чтобы не волноваться. Потому что спокойно о нём думать у меня не получалось. Но сегодня был особенный день. Сегодня я узнала, что у нас будет дочь. А он об этом не знает. И вряд ли узнает когда — нибудь. А значит, дочь будет не у нас, а только у меня. Я тяжело вздохнула.

И вообще думы про Макса — это была отдельная история. Сначала я думала, что вот — вот ещё немного, и он придёт. Не может не прийти. Успокоится. Выслушает. И всё — всё поймёт. Поймёт, поверит, почувствует, как я его люблю. Как скучаю по нему. И я ему расскажу, как ждали мы его теперь уже вдвоём. Я и Машенька. Я представляла, как он обрадуется. Обнимет меня, поцелует. И как мы будем счастливы.

Но шли дни. А Макс так и не приходил. Поначалу я даже ловила себя на том, что выходя из универа, высматривала его чёрную бэху и его самого возвышающегося на стоянке среди машин. И как с замиранием сердца проворачивала ключ в замке, ожидая услышать его голос, доносящийся из кухни. И как я радостная такая появляюсь на пороге кухни, а он там пьёт чай и мирно беседует с Леной. Но шли дни. Много дней. А он так и не появлялся. И в какой — то один из прекрасных дней я вдруг поняла, что он не придёт. Никогда больше не придёт. Осознавать это было так больно. Что с этого момента я старалась обрывать мысли о нём прямо на лету. В конце концов, у меня совсем скоро будет дочь. И мне есть о ком думать, заботиться и кого любить. Свою малышку. Да чего там, я уже сейчас без ума жду и люблю свою дочь.

И если вначале моих воспоминаний, я всегда считала себя виноватой во всём, что случилось: сама согласилась на этот дурацкий контракт с отцом Макса, сама согласилась перейти с Максом на более «взрослые» отношения, сама не рассказала ему обо всём сразу в самом начале этих наших отношений. То теперь он у меня снова был гадом. Правда, если быть до конца честной, то любимым гадом. Всё — таки, хоть он и не знает об этом, но он отец Машеньки. Да и для меня не чужой человек. Хотя нет. Отец для Машеньки. А для меня чужой человек. Вот так- то, господин Ольховский. Наблюдайте теперь за нами со стороны! Ну, это на тот случай, если когда — нибудь всё — таки он узнаете про дочь.

Наступило время рассказать о своей беременности отцу. В ближайшие выходные у меня с ним встреча. А значит, пора.

Как обычно за мной приехал водитель и повёз меня в ресторан, где меня уже ждал отец. Встреча наша проходила в дружеской атмосфере. И, как говорится, ничего не предвещало никаких стрессов. Мне. Но не отцу. Ему я готовила сюрприз. Неожиданный. И очень масштабный. Но я же правильная дочь, поэтому я терпеливо ждала, пока папа поест. Ну, а потом произнесла:

— Папа! Я должна сделать очень серьёзное признание, — я улыбалась, ну, так чтобы как говорится, подсластить пилюлю.

— Что такое, дочка? — вскинул на меня глаза отец. — Что — то случилось? — ровно спросил он. Пока ровно.

— Я беременна, — нервно выдохнула я.

Повисла пауза. Отец молчал. И смотрел на меня своими синими нечитаемыми глазами. По себе знала, что это такое. Собственно, ничего хорошего. А сейчас он в шоке. И вне себя. Он думает, что это было? Я решила ускорить процесс усвоения информации.

— У тебя будет внучка. Машенька, — добавила отчаянно я.

— Кто он? — наконец, обрёл дар речи отец.

— Кто он? — опешила я. — Я же говорю, будет девочка. Маша, — растягивая слова для непонятливых, уточняла я, сильно удивляясь, что отец вошёл в такой ступор от новости, что недопонял или недослушал меня до конца.

— Отец ребёнка кто? — хмуро спросил отец.

Юля

— А-а! Отец? Папа, я не хочу об этом говорить. В графе отец — прочерк. Это мой ребёнок. И только мой. Как-то так.