Оказалось, я прекрасно помнила все подляны Ольховского (Макса) с первого дня нашего знакомства. Помнила. И забывать не собиралась. А как же их забудешь? Когда они только множатся с каждым днём!

Но сейчас на босса следовало забить. Притом основательно.

Сегодня долгожданная пятница! Мы с Ленкой уезжаем в пансионат на уикенд. Водитель отца должен заехать за нами в девятнадцать — ноль, ноль. Вдохновленная я устремилась домой, даже не подозревая, на какие злые шутки способна судьба.

Макс

Я принял решение. И позвонил Ольге.

— Ольга, помню, у тебя там было два отгула. Надо использовать их до конца месяца. Иначе сгорят, — категорическим тоном выдал я.

— Максим Леонидович, сейчас работы много. Сгорят, так сгорят. Обойдусь, — помощница отказывалась от законных причитающихся ей отгулов. Понятное дело. Беспокоилась, что Юлька ещё неопытна и не справится.

Не мог же я ей сказать, что именно на это и рассчитываю!

— Так, Ольга. И не говори мне нет! Заявление на оформление высылай прямо сейчас на электронку. И, чтобы до понедельника я тебя в офисе не видел! — я нажал отбой. Представил её удивленное растерянное озадаченное лицо.

Ничего страшного. Я же её не увольняю. А наоборот, поощряю — предоставляю отгулы. Пусть радуется жизни. Тем более у неё семья: муж и пятилетний малыш. Я даже улыбнулся, какой я хороший заботливый босс. Прямо душка!..

Ну, что, госпожа Юлия. Завтра ты у меня побегаешь, попрыгаешь и насладишься офисной жизнью по полной! На какую-то долю секунду в голове мелькнуло сомнение: Ну, зачем дурак, я это делаю? Загоняю девчонку почём зря. Но я тут же отбросил эти сомнения подальше. Мне словно вожжа под хвост попала.

Одна только мысль о том, что она будет где — то рядом, совсем рядом, и никто не будет мешать моему общению с ней, вводила меня в состояние экстаза. Я прямо предвкушал удовольствие просто от того, чтобы смотреть на неё, разговаривать с ней, ощущать её рядом с собой, чувствовать запах её волос. Смотреть в её широко распахнутые синие глаза, в которых мелькал целый калейдоскоп чувств. Удивление, негодование, восторг, возмущение, презрение. Она даже не скрывала их. Она была такая непосредственная настоящая непохожая ни на одну девушек, которых я знал раньше.

Да я на ней зациклился. И её зовут Юля. У неё длинные светло-русые шелковистые волосы. Она собирает их в пучок на затылке, хочет выглядеть взрослее солиднее. Это меня смешит. Но я видел, какие у неё шикарные густые длинные волосы — ещё там в усадьбе. У неё синие пресиние глаза, в которых тупо можно утонуть. Сногсшибательные длинные ноги. Мой мозг навязчиво и неустанно подкидывал картинку — роскошную стройную фигуру, облепленную мокрой футболкой, растерянно стоящую в центре поливочной системы под проливным «дождём».

Мысли о Юле будоражили меня, учащали биение сердца и приливали кровь ко всем частям тела. Она стала моим наваждением. То, что могло объяснить это явление по имени Юля, я считал полным бредом. Дурацкие мысли, я их слал подальше! Просто забавная девчонка. Непосредственная упрямая дерзкая. С ней весело. Впервые не хотелось уезжать никуда из фирмы. Впервые отказался от выгодного контракта по Играм. Что было загадкой даже для меня самого.

И вот этот день настал.

Я был полон идей, предвкушений, азарта.

Интересно было наблюдать за Юлькой. Оставшись одна без опытной наставницы, и под мощным моим прессингом, она сначала растерялась. Потом напряглась. Ну, и потом, что называется, включилась. Юлька бегала по всей фирме, сломя голову. Убегала от меня к своему компу. Потом возвращалась снова ко мне. Печатала, приносила документы, выполняла поручения. Крутилась, как юла, но задания выполняла.

Я был несправедлив. Не хвалил. Заставлял впахивать.

Она презрительно фыркала. Заправляла прядь за ушко. Одаривала меня пронзительным полным негодования синим взглядом. Перечила. Возражала. Демонстративно не соблюдала дресс — код. И снова фыркала. Врывалась в кабинет как вихрь. Наглая своенравная дерзкая. Заводила меня вполоборота.

Проходили, пролетали, мчались галопом эти два дня. Целых два дня, когда Юля была в моём полном распоряжении. Разумеется, она и так была в моём распоряжении, ведь она была моей помощницей. Но сейчас я испытывал особый экстаз. Я делал, говорил, поступал, как хотел. Зачем? Затем, чтобы постоянно быть к ней поближе. Что это мне давало? Кроме того, что я был к ней поближе, ничего. Да почему же? Это усиливало мою ломку по ней. Я с тоской думал о том, что впереди выходные. И два дня её не увижу. И как последний дурак буду думать о ней.