– Нет, просто, кроме меня, больше никто не хотел иметь с вами дело, – не остался в долгу он.

Это была шутка, но на меня она почему-то подействовала угнетающе. Захотелось сесть на пол и расплакаться, раскачиваясь из стороны в сторону. Или захлопнуть дверь так сильно, чтобы Харт оглох от грохота. Он оглядел мое лицо и сказал, на этот раз серьезно:

– Кристи, послушайте, вы сейчас не в том состоянии, чтобы принимать важные решения. А вопрос отношений с семьей – он из категории важных. Выпейте чаю, успокойтесь и поспите. Завтра утром позвоните мне и скажите, что решили. Я приеду и отвезу вашей мачехе конверт, если вы сами не захотите ехать к ней.

Я была потрясена. Даже не столько тем, что он сказал, сколько той интонацией, которую он использовал. Его голос звучал мягко и спокойно. Отец, например, так не говорил. Без нажима, без авторитарности, без раздражения.

– У меня больше нет чая. И вообще ничего съедобного. Я уже третьи сутки на воде.

И в страшном сне не могла представить, что буду плакаться незнакомому человеку, но что-то в его взгляде подкупило меня и лишило желания корчить из себя железную леди.

– Давайте так, – ответил Харт. – Вы возьмете этот конверт и подумаете над предложением Рейчел. А я угощу вас ужином. Что скажете?

Человек, который не ел три дня, обычно бывает очень сговорчив.

Я набросила пальто, взяла ключи и на пять минут забежала в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Не в моих правилах выходить из квартиры с зареванным лицом и прической русалки. Даже если это просто трапеза в непонятной забегаловке с непонятным человеком, который работает на отца. Но который, впрочем, – единственный, кто готов помочь мне и при этом не требовать подчинения.

– Хочу сразу прояснить один момент, – сказала я, выходя из ванной. – Я верну вам все деньги за ужин, как только найду работу. Поэтому этот ужин меня ни к чему не обязывает. Хочу, чтобы вы знали об этом. А также о том, что после него я сразу же отправлюсь домой. Вы принимаете мои условия?

Харт секунду таращился на меня во все глаза, потом поинтересовался:

– Скажите, я похож на идиота?

– В смысле?

– Да я скорее женюсь на шимпанзе, чем приударю за дочерью своего клиента.

– Прекрасно, – буркнула я, наматывая шарф вокруг шеи. – Теперь весь вечер буду представлять шимпанзе в подвенечном платье. И вас с ней рядом – во фраке и начищенных туфлях.

Харт рассмеялся и открыл передо мной дверь.

– Теперь вам обидно, что вы мне не интересны. Я правильно понял? – уточнил он.

– Что вы! Я всегда знала, что в сравнении с шимпанзе у меня нет никаких шансов.

– Неправда, есть, – возразил Харт. – Однако совсем маленькие.

Не знаю, как ему это удалось, но вечер вдруг перестал быть пыткой, а мое настроение из мрачной тучи превратилось в легкое розовое облако с торчавшей из него радугой. Харт подшучивал надо мной, а я над ним, а все остальное – размолвка с семьей, голод и перспектива остаться без жилья – вдруг вообще перестало существовать.

Мы вышли на улицу, и Харт повел меня к машине, припаркованной на противоположной стороне улицы. Новый, но уже поцарапанный BMW с вмятиной на боку мигнул фарами. Харт повернулся ко мне и сказал, что он должен прибрать в машине, прежде чем я смогу сесть в нее.

– Не предполагал, что сегодня сюда сядет девушка, – пояснил он и суетливо нырнул в салон.

– Прячете пустые бутылки, порножурналы и девчачьи трусики? – мрачно усмехнулась я, стоя позади.

– Намекаете на то, что я законченный алкоголик, который пьет за рулем и которому дают только престарелые жрицы любви, у которых так плохо с памятью, что они забывают в моей машине свои панталоны? – выпрямился он.

Давно я так не смеялась. Аж пришлось утереть выступившие слезы. Харт тем временем выгреб из салона кучу каких-то бумаг, пустых кофейных стаканчиков и парковочных квитанций. Потом он широко распахнул передо мной дверь и пригласил внутрь.

Мысли о том, что он вовсе не так прост, как кажется, занимали меня всю дорогу. Когда Харт наклонился и принялся наводить порядок в своей машине, ветер на мгновение взвил край его плаща и я увидела кобуру, из которой торчала рукоятка пистолета.

– Так что случилось в Датском королевстве? – спросил Харт, когда мы наконец устроились за столиком ресторана-буфета.

Передо мной стояла тарелка, в которую я нагребла в три раза больше еды, чем мой сотрапезник. Гораздо больше еды, чем могла съесть. Харт уже расправился со своей картошкой и говядиной в остром соусе и попросил чаю, а я все никак не могла остановиться. Никогда не бывала в этом ресторане, но теперь буду ходить сюда постоянно. Если только появятся деньги.

– Отец вышел из себя, как только узнал, какую жизнь я веду. Рок-концерты, поход в ресторан Стаффордов, встречи с парнями – хотя даже не встречи, а встреча! Одна-единственная! Потом все как-то затухло.

– Встречи с парнями – да это же просто отвратительно, – усмехнулся Харт.

– Парнем, – буркнула я, давясь картошкой. – Не пытайтесь изобразить меня хуже, чем я есть. Подайте соль.

Он расхохотался и пододвинул ко мне солонку.

– А знаете, что самое отвратительное? Что не я сама рассказала родителям об этом! За мной следили! За каждым моим шагом! Наверно, даже заглядывали с телескопом в окно, иначе откуда им знать, какие фильмы я смотрела! Надеюсь, это были не вы, потому что иногда, например, лежа ночью в комнате, я делала очень непристойные вещи. – Я помахала перед лицом Харта двумя пальцами, лишь бы смутить его.