– Что ты сказал? – удивленно спросил он.

Пещера была огромна и имела искусственное происхождение. Находилась она глубоко под землей, в скальном основании континента, и тех из ныне живущих, кто знал о ее существовании, можно было пересчитать по пальцам одной руки. По высокой стене в несколько ярусов шли каменные карнизы, и в скале над ними были выбиты ниши. Полная тишина и темнота царили в этой пещере уже почти половину тысячелетия.

Неяркое свечение возникло под потолком зала, словно светящаяся медуза размером с футбольный мяч просочилась сквозь камень, затем свечение стало ярче, и призрак заскользил вдоль стены, выбирая нужную нишу.

В нишах стояли гоблины. Белесый огонек выхватывал из мрака квадратные челюсти, закрытые в магическом сне глаза, руки, сжатые на рукоятях топоров и мечей…

Наконец поиск был завершен. Призрак повис перед одним из стоящих в нише, сорокалетним воином с нашивками командира десятки и иссеченным шрамами лицом. Пальцы гоблина были перемазаны красным, что отличало его от других стоящих в нишах фигур, придавая особо зловещий вид.

– Акут-Аргал, – произнес призрак неожиданно глубоким баритоном. – Проснись, ты нужен Повелителю.

Гоблин открыл глаза и прищурился, изучая висящий перед ним в воздухе светящийся комок. Он никогда раньше не видел ничего подобного, что, впрочем, нимало его не волновало. Гоблины мало чего боятся и – в отличие от представителей рода человеческого – не воспринимают наличие Неведомого как личный вызов.

– Нужен так нужен, – легко согласился он. – А чего делать-то?

Еще через четверть часа призрак погас, и в пещере наступила полная тьма, полная шорохов, скрежета и сдавленных проклятий. Наконец вспыхнул огонь.

– Хорошо, что в фонаре сохранилось масло, – сказала Лирток-Ага, щурясь на яркое пламя. В желтом свете фонаря ее лицо казалось почти человеческим, по крайней мере когда не было видно зубов. – А то пришлось бы в темноте работать – свихнуться можно… Я готова.

– Готовы, – нестройным хором подхватили остальные гоблины и направились к нишам в противоположном конце пещеры. Они не боялись, однако особой уверенности, похоже, тоже не испытывали.

В этих нишах гоблинов не было. Стояли здесь люди, эльфийка и гном, и именно гном вызывал у гоблинов опасения. Они остановились, переминаясь с ноги на ногу.

– Надо так надо, – философски заметил наконец Акут-Аргал.

– А может, девочку в заложники? – спросила Генора-Зита, вторая из двух женщин в гоблинской девятке. – На первое время? Или руки связать?

– Девочку и руки, – весело сказал Лирток-Каг. – А по мне, так и ноги, этот мальчишка, – он показал пальцем на стоящего в одной из ниш паренька, – и без рук опасен, я видел на острове, как он дерется.

– А эта вообще тимманка, – заметил Ули-Ар, – ей язык привязать надо.

– Ладно, – прервал дебаты Акут-Аргал, – Генора, буди девочку.

– Бу! – сказала Генора, и девочка открыла глаза.

Про себя Акут-Аргал отметил, что не так уж много человеческих детей воздержатся от визга, если их разбудить в темной пещере, в обществе девяти дружелюбных гоблинов. Вместо того чтобы пищать и падать в обморок, девочка осуждающе посмотрела на командира.

– Почему у тебя пальцы в краске? – напрямую спросила она. – Вы опять Кирка покрасили?

Гоблины переглянулись и заулыбались. То, что Великий поручил им как миссию, оказалось на деле необычайно увлекательной игрой в «поймай и покрась гнома», но, как ни странно, Кирк не разделял энтузиазма своих мучителей.

– Ты иди сюда, – сказала Лирток-Ага. – Будешь заложницей. А то когда мы остальных разбудим, они бузить начнут.

– Разбудите… – задумчиво протянула девочка. – А…

– Тебя звали Жана?

– Да. Я тебя тоже помню, ты Лирток…

– Лирток-Ага, – строго поправила девушка.

– И от тебя рыбой копченой пахнет!

– А от тебя… – начала было Лирток-Ага, но грозный оклик командира вернул ее к действительности.

– Разбудите мальчишку.

– Проснись. – Ули-Ар ткнул стоящего в нише юношу пальцем в плечо. Тот открыл глаза, и в следующий миг его рука метнулась к мечу – только чтобы обнаружить пропажу.