— Всё, готово, — снова донёсся глухой голос.

Фиолетовые блестки стали отъезжать, приобрели очертания женской фигуры, и тут же перед Ритой появилось два лица. Их осветила прикроватная лампа. Седой мужчина в возрасте, одетый в полосатую пижамную рубашку, полусидел в кровати, опёршись о подушку. Женщина в фиолетовом блестящем сари еще не приготовилась ко сну: её волосы до сих пор держала коса с вплетенными в неё украшениями. Губы расплылись в довольной улыбке, от глаз побежали глубокие морщинки.

— Привет, — пропела Дивья Шетти и стрельнула взглядом по краям монитора. — Ой, как у тебя там светло!

Будто первый раз.

— Здесь еще только начало шестого, — проговорила Рита, складывая руки на столе.

— Да-да, точно…

Виджай Шетти молча нахмурился и уставился куда-то вниз монитора.

— Привет, пап, — Рита вскинула брови. — Ты сегодня не в духе?

— Всё нормально, — буркнул он.

Она перевела взгляд на мать, та многозначительно закатила глаза.

— Спастика, — влетел в наушники громкий шепот. — Он два раза за день пролил чай.

Можно подумать, он её не слышит. Какое отношение спастика имеет к здоровым рукам? Рита с недоумением посмотрела на хмурое отцовское лицо.

— Ты пил чай ногами?

Он не мог стать более хмурым? Мог. Упёрся подбородком в грудь и недовольно крякнул.

— Придерживал чашку на колене, а оно дернулось.

Будто он только вчера вышел из больницы и не знает, как жить в новом теле.

— Па-а-апа, — Рита на секунду прикрыла глаза. — Не обжегся?

— Откуда я знаю? — он нервно фыркнул. — Нога покраснела, но Арджун сказал, что всё будет нормально.

— А Арджун это…

— Новый медбрат, — вставила мама.

Тот самый индийский Мэттью Ройс… Дыхание на секунду сбилось. Что за странная реакция? Родители даже в самом бредовом сне не смогли бы представить, чем их дочь занимается по вечерам. Не то что догадаться.

— Куда делся старый? — в голос вмешалось обманчивое безразличие.

— Переехал в Мумбаи, — рявкнул отец. — Мы и дальше будем говорить о моих судорогах и няньках?

— Это обычная бытовая тема, ничего такого! — мама выгнула тёмные брови и с возмущением повернулась к мужу. Её тёмная коса зло подпрыгнула на груди. — О чём еще нам говорить?

— Да хоть о ней! — отец разомкнул руки и ткнул ладонью в монитор. — Ты опять на работе? — он строго посмотрел на Риту.

И это тоже будто в первый раз… Постоянно одно и то же, в самом деле. Рита устало вздохнула.

— Ты же видишь, что да.

— Хоть бы раз показала нам офис и своих друзей.

Друзей? Каких? Тех самых, которые сейчас плавают за стеклом и бросают через него любящие взгляды? Рита взглянула поверх монитора: Нат, успевший отвлечься от бурной деятельности и теперь пристально пялящийся на Риту, быстро отвернулся.

Вот так.

Она снова перевела взгляд на родителей.

— Хоть бы раз сами приехали и посмотрели.

Отец не затянул с реакцией.

— Хах! — ядовито выронил он.

— Что? Люди с гор кататься умудряются, нужно только захотеть!

— Ну конечно…

И от кого же, интересно, Рита унаследовала характер? Ни единого предположения…

— Как твои дела? — мягко заговорила мама. В её взгляде снова появилась теплота.

В жизни происходит какое-то сумасшествие, но кто рассказывает об этом матери?

— Как всегда, — Рита вяло повела плечом. — Ничего нового.

— Когда ты сможешь прилететь?

— Ма-а-ам…

Её большие глаза округлились.

— Ты год не была дома!

— Это нормально. У людей отпуск и бывает только раз в год. Мы сейчас открываем еще один офис, когда всё закончится, я попрошу Майрона отпустить меня на несколько недель…

По офису волной прошел едва уловимый шорох, и тут же всё загудело с новой силой. Рита замолчала на полуслове и снова выглянула из-за монитора: все головы склонились над бумагами, у каждого в руке появилось по мобильнику, Нат заговорил якобы по двум телефонам сразу. По проходу между столами широким, забивающим гвозди шагом продвигался Майрон. Полы распахнутого пальто как чёрные крылья хлопали на ходу, мрачный взгляд мгновенно нашёл Риту и теперь был направлен только на неё.

Помяни чёрта…

Какого хрена он приехал в конце рабочего дня? Она взглянула на родителей и схватила мышку.

— Майрон здесь, мне пора работать. Я напишу.

Отец снова насупился, мать открыла рот, чтобы ответить, но Рита оборвала звонок и свернула все окна. Рывком выдернула наушники из ушей и швырнула на стол.

Майрон никогда не запрещал общаться с родителями на работе: он знает и о разнице во времени, и об отношениях, которые лавировали, как канатоходец без страховки. Все драмы происходили у него на глазах, и несмотря на свою внешнюю холодность и хмурые брови, внутри Майрона живёт сочувствие. Он не непрошибаемый дурак, запрещающий что-то из принципа. Многие этого не видят и боятся его по умолчанию, даже когда не стоит.