— Это твоя зарплата? — она стрельнула в него глазами. — Забери, — резко полоснул голос. — Я не собираюсь быть тебе должна. Ты не обязан был играть роль моего лучшего друга, мы обо всём договорились и…

Зря она. Зря. Угли ярости успели потухнуть, но сейчас полыхнули, вновь обжигая всё внутри.

— Замолчи, — тихо выронил Мэтт. — И хоть раз дай собеседнику сказать что-то до того, как свалишь в закат.

Рита снова запнулась на середине фразы. Надо же, как хорошо работает! Он устало потёр лицо ладонями, на секунду сильно зажал глаза и отпустил. Нужно было всё-таки подготовиться. Двух часов вполне хватило бы на внятную речь, но мысли были заняты другим, и сейчас в голове не осталось ничего, кроме горечи, невыраженной злости и обиды. Мэтт уронил руки, и они хлопнули по бёдрам.

— Да, я тебе не друг, — заговорил он. — А знаешь, почему?

По лицу Риты прошла чуть заметная рябь. Она даже сейчас не даёт себе шанса. Мэтт взъерошил волосы, всмотрелся в её лицо.

— Я. Тебя. Хочу, — собственные слова прозвучали, как приговор. В груди стало тесно. — У меня всё тело ломит от того, как сильно я тебя хочу. Я хочу с тобой спать, просыпаться, хочу, чтоб твои ноги лежали на моих плечах и слушать, как ты стонешь, — от одной этой мысли по телу прошла горячая волна, Мэтт закусил губу и неопределённо махнул рукой. — Хочу, чтобы ты куталась в мой свитер, пока меня нет рядом. Чтобы укладывала голову мне на колени, пока мы смотрим телек и делаем ставки. Хочу приходить после тяжелой смены, нырять к тебе под одеяло и утыкаться носом в твою шею, — он почти бессознательно рванул вверх руку и коснулся её кожи в ложбинке между шеей и плечом. — Вот сюда.

Рита коротко вздрогнула под его пальцами, рука снова упала.

— И да, дружить с тобой я тоже хочу, — продолжил он. — Но это не дебильная фрэндзона, которую предлагала ты. Ты нужна мне вся, такая колючая язва, — он рвано указал на застывшую, как мрамор, тонкую фигуру. — Я не боюсь твоего острого языка, или лидерских замашек, или от чего там бежали все твои бывшие? Я кайфую от всего этого. Как наркоман, как мазохист, связанный в подвале. И не уйду, как все они, если ты сама снова меня не выставишь.

Слова закончились. Хватит. Он перевыполнил норму за месяц. В лёгких не осталось воздуха, а на лице Риты остались одни только глаза. Огромные, карие, почти испуганные. В квартире стало тихо, как на полигоне, где только что отгремела стрельба.

И усталость навалилась с новой силой. Мэтт несколько секунд лихорадочно всматривался в её лицо. Попятился, обессиленно привалился к двери и в очередной раз стукнулся затылком. Выбить бы из него мозг, чтобы перестать думать. Но нужно было делать это раньше.

Секунды сменили одна другую, но ничего так и не произошло. Просто прекрасно.

— А еще я больше суток не спал, — Мэтт сильно зажмурился, открыл глаза, перед ними поплыли цветные пятна. — Сделай уже хоть что-нибудь.

Хоть что-нибудь, чтобы оборвать эту мучительную тишину.

Рита будто опомнилась. Рука, которая до сих пор была поднята с цветной пачкой, начала медленно опускаться, взгляд переместился туда же. Что ж, хотя бы не пытается впихнуть их ему обратно…

— Что мне делать с деньгами? — прошелестел тихий голос.

Из лёгких вырвался тяжёлый вздох. Его собственный. Ладно, это по крайней мере лучше, чем тишина.

— Отнеси психотерапевту, — Мэтт устало растёр шею. — Хватит примерно на пять сессий, зависит от расценок.

Рита вдруг фыркнула и хохотнула. Неожиданно и нервно.

— Если это признание в любви, то очень своеобразное… — выдавила она сквозь неясный смешок. И тут же замолчала. Выражение лица стало испуганным, взгляд впился в лицо Мэтта. — О чёрт, я пошутила…

Это всё что она услышала? Из всего, что было сказано, её развеселил терапевт? Мэтт тяжело втянул носом воздух. Тяжело выдохнул.

— Я тебя люблю.

Может, стоило сразу сказать? Без всего остального? Она мгновенно выставила вперед ладони.

— Нет, Мэтт, нет! Ты не обязан это говорить! — нервно почесала шею и пожала плечами. — В смысле люди ведь не говорят об этом так скоро, правда? Выглядит, будто я напросилась…

В груди стал зарождаться истерический смех. Она даже в этом собралась командовать. Мэтт закусил губу и снова взъерошил волосы.

— О боже… Замолчи, — он всё-таки закинул голову и нездорово рассмеялся в потолок. — Я сам знаю, что обязан или не обязан говорить! — рявкнул Мэтт и взгляд вернулся к карим глазам. — И я говорю, что люблю тебя, Рита. Это так сложно принять? Можешь не отвечать тем же, но ты не будешь приказывать мне!

Всё-таки сорвался. Но кто бы выдержал? Рита затихла. Сложила руки за спиной и послушно закивала.

— Ладно, — пискнула она.

И вдруг… шагнула вперед, впечатала его в дверь и подалась вперед. Её руки рывком обхватили его шею, а губы влетели в губы. Мэтт оглушенно замер. Голова опустела. Но только на долю секунды. Цунами облегчения обрушилось и смело всё вокруг. Боже, неужели! Он обвил руками тонкую талию, скользнул ладонями ниже и прижал её к себе еще ближе. Губы раскрылись навстречу, языки сплелись. Потрясающе, нервно, неудержимо. Лучше, чем он помнил.