Ведь при первом же побуждении Великий мог расправиться с ней незамедлительно.

В груди Фрейи собирался странный комок вины. Не след ей вмешиваться. В конце концов, что она может сделать? Предупредить чудовище?

Охотник на драконов ступил на край пристани и поднял руки, требуя тишины.

— Мое имя, — объявил он с сильным акцентом, — Хокон Харальдссон. Я прибыл, чтобы избавить вас от злобной твари, что скрывается под Краблой.

Послышались хлопки, женщины ликовали и махали платочками. Охотник держался, как некий властный феодал.

Легкая улыбка искривила губы Хокона, но глаза его остались холодными, как южные ледники. И цвет у них, как у ледников, отметила Фрейя, когда взгляд охотника вперился в нее.

— Мой отряд уничтожил троих злобных тварей. Мы отправили их назад в пекло, откуда они явились. — Здесь он перекрестился, и вслед за ним перекрестился люд. — Мне донесли, что Исландия страдает под бременем этих чудовищ. И я сказал: хватит! — Последние слова Хокон прорычал.

По толпе пробежало волнение, скользнув по коже Фрейи. Лишь она воздержалась от аплодисментов, и охотник это заметил. Он с вызовом уставился на нее.

— Ты много говоришь, — прорезал гул чей-то баритон, — но я так и не услышал, как же ты собираешься воплотить в жизнь сей… чудодейственный подвиг, — насмешливо протянул хозяин голоса.

Все взоры устремились в конец скопища. По толпе пробежал вздох, и люди расступились вокруг другого мужчины; солнечный свет вспыхнул на золотых нитях его богато расшитого жилета. Незнакомец не сдвинулся с места, он пристально глядел на драконоборца, скрестив руки на мощной груди. Соперники были примерно одного роста, но плечи новичка казались шире, и держался он так, словно возвышался над всеми.

Незнакомец выглядел солнцем по контрасту с лунной мастью Хокона. Шелковые золотистые волосы зачесаны назад, глаза цвета янтаря смотрят настороженно. Нос, похоже, давным-давно был сломан, но это несовершенство лишь подчеркивало красоту черт лица. Таким Фрейя нарисовала бы принца из материнских историй, хоть хищный взгляд и намекал, что его обладатель может быть не столь благороден, как ей представлялось.

Определенно чужак. Могучий и самоуверенный, знающий себе цену. Фрейя не смогла удержаться и бросила взгляд на его мускулистые бедра, обтянутые штанами из искусно выделанной тончайшей телячьей кожи. Пальто незнакомца было из шерсти цвета темной бронзы, а всплеск белоснежных кружев у шеи подчеркивал золотое сияние кожи. Никогда в своей жизни Фрейя не видела никого подобного.

— А ты кто такой? — вопросил Хокон.

— Можешь звать меня Рюриком, — ответил пришелец с легким акцентом. Он говорил негромко, но слова слышал каждый. — Я изучаю мифы. В том числе о дреки, которых ты якобы убил.

— Школяр. — Слово из уст Хокона прозвучало многозначительно. Охотник ухмыльнулся. — Возможно, об убийстве драконов стоит говорить не тебе, а тем, кто к этому привык.

В толпе захихикали.

— Знание — само по себе сила, — с ехидным блеском в глазах возразил Рюрик. Он говорил с насмешкой — и с вызовом.

Хокон повернулся и указал на баллисту.

— Она стреляет стальными болтами со скоростью сто ярдов в секунду. Такого удара достаточно, чтобы пробить драконью шкуру.

— Только зверь должен неподвижно стоять, ожидая твоего нападения.

Хокон чуть склонил голову набок.

— Есть разные способы, — ответил он с леденящей усмешкой.

— А кольчуга? Возомнил себя древним рыцарем?

Хокон погладил гладкие кольца.

— Она спасла мне жизнь три месяца назад. У драконов острые зубы. Но прокусить ее они не могут.

Внезапный скрип привлек внимание всех, включая Хокона. Взгляд Фрейи перескочил на канат, удерживающий тяжелую машину. Она увидела, как одна конопляная веревка стремительно раскрутилась на волокна. Вторая продержалась секундой дольше, прежде чем лопнула посередине.

— Закрепи эту чертову хрень! — зарычал Хокон, когда баллиста завалилась на одну сторону, свисая на оставшихся канатах.

Вот лопнул еще один, и баллиста дернулась к воде. Последняя веревка не выдержала и разорвалась с громким треском.

— Нет! — Хокон опрометью кинулся к орудию, но то плюхнулось в воду с леденящим душу всплеском и тут же пошло ко дну. Охотник осыпал бранью рабочих, что крепили веревки, лающим голосом жестко раздавая приказы.

— Какая жалость, — пробормотал Фрейе на ухо голос, исполненный мрачного веселья. — Теперь ему будет куда сложнее охотиться на дреки.