– Кстати, тоже хотел спросить тебя, – произнес Ярик.

– Что же?

– За что все-таки тебя ищут, девочка? – ласково спросил Ярик. – Ты знаешь обо мне все, я же о тебе – ничего. Кроме того, что ты кастрировала своего отчима, умеешь водить машину и делать перевязки. Только не говори мне о высоких чувствах – ни одна девчонка не поехала бы с нами только из чувства благодарности.

Рута высвободилась из объятий Ярика и села, глядя на пруд. На другой стороне водоема что-то мелькнуло… Что-то светлое. Наверное, птица.

– Ну вот, обиделась, – сказал Ярик.

– Нет. Просто боюсь, что ты изменишь обо мне мнение, – глухим голосом сказала Рута. Она принялась пересыпать из руки в руку песок, как ребенок в песочнице. Потом сказала, не оборачиваясь: – Помнишь, я говорила, почему я это сделала с ним?

– Ты имеешь в виду отчима? – приподнялся на локте Ярик. Глядя на гладкую бронзовую кожу Руты, он чувствовал, как им овладевает желание.

– Да. Так вот, я соврала. В том смысле, что он делал это и раньше со мной. Почти три года подряд. Три года он насиловал меня, иногда подкладывая своим дружкам-собутыльникам, когда ему не хватало на свое пойло.

Голос девушки звучал ровно и спокойно, будто она рассказывала о своих любимых цветах.

– И ты терпела это три года? – недоверчиво спросил Ярик. – Что-то с трудом верится.

Рута обернулась, и на лице ее заиграла горькая улыбка.

– Ярик, мне было десять лет.

Юноша вытаращил глаза:

– Десять лет? Пардон, а сколько тебе сейчас? Только не говори, что тринадцать.

Рута рассмеялась:

– Нет, конечно. После этого он провел двенадцать лет в тюрьме за разбойное нападение. Он отсидел свой срок, вернулся к моей матери и снова взялся за прежнее. Но он забыл, что я тоже немного повзрослела. В тот день, кроме него, в доме были еще двое его друзей – какие-то спившиеся забулдыги. После того, как я расправилась с ним, я облила растворителем комнату и подожгла ее. Мать в это время была в клинике – лечилась от белой горячки.

Ярик потрясенно молчал. Он представил себе этих людей, проснувшихся от дыма и гари, их корчащиеся в огненных языках фигуры и сглотнул подступивший к горлу комок.

– Так что, как сказал Митрич, мы волки из одной стаи. – Рута попыталась выдавить из себя улыбку, но вместо этого уголки глаз заблестели от слез. Она уткнулась в плечо Ярика.

– Как я хотела начать новую жизнь, – зашептала она. – Я видела сны, в которых я бегу по полю, пахнет сеном, солнцем и теплой землей, щебечут птицы… А просыпаясь, снова вспоминала всю эту мерзость, и перед глазами стояло лицо отчима… Видно, такая уж у меня судьба…

– Ты могла бы пойти в милицию и все рассказать, – сказал Ярик.

Девушка вытерла глаза.

– Какой ты правильный. Ты думаешь, если бы я заявилась в милицию, они пожали бы мне руку за мой подвиг и выдали грамоту? Нет, Ярик, к черту. За убийство троих человек мне светит немалый срок.

«Как и всем нам», – мелькнула у Ярика мысль.

– Потом я долго ездила автостопом, объездила полстраны. Так я оказалась в «Аншлаге».

Ярик сел рядом с девушкой, обдумывая ее слова. Пока он размышлял, как сложилась бы их жизнь, не закинься бы он тогда в туалете кокаином и не полезь в драку с теми водителями-громилами, Рута нежно обвила его руками.

Кровь забурлила, дыхание участилось, их губы сошлись в страстном поцелуе, и они погрузились в сладостную истому.

…Рута уселась на Ярика и, закусив губу, ритмично задвигала бедрами. Перед ее глазами снова что-то мелькнуло, что-то желтое…

Оргазм нахлынул неожиданно, накрыв их обоих фантастической волной экстаза, и Рута закричала. Неожиданно ей показалось, что они здесь не одни. Взгляд девушки сфокусировался на какой-то фигуре в листве, и она вздрогнула. Это был Олег. Блаженное состояние моментально испарилось.

«Он все видел, – пронеслось в мозгу Руты. – Он стоял все это время и наблюдал за нами…»

На круглом, бледном лице Олега блуждала сальная улыбочка. Сбитая набекрень панамка придавала ему вид недоразвитого. В правой руке он сжимал свой неизменный лук, а левой… Рута вскрикнула от омерзения – левой рукой мальчишка теребил промежность.

– В чем дело? – переводя дыхание, спросил Ярик.

Рута скатилась с него и, схватив в охапку свои вещи, стыдливо прикрыла груди.

– Рута, что случилось? – недовольно поинтересовался Ярик.

Девушка молча указала пальцем в сторону кустов, но Олега уже и след простыл. Лишь ветка колыхнулась. Ярик, ворча, стал натягивать трусы.

– Черт знает что. Что там было?

– За нами подглядывал Олег. Ярик, он стоял в тех кустах и… и онанировал!

Брови Ярика поползли вверх.

– Рута, что ты несешь? Какой онанизм, ему восемь лет!

– Не знаю. – Девушка стала быстро одеваться. Она все еще не могла прийти в себя. – Но я еще не сошла с ума и видела это. Ты что, не веришь мне?