Когда-то и ее отец был исключением. Но вскоре после похорон ее матери он уехал, оставив Вейл слоняться от дома к дому. Он никогда не писал, не звонил и не навещал ее, заставляя гадать, что с ней не так, почему никто не хочет остаться рядом.

«Опасно. Избегай этой темы!» У этого поезда мыслей только одна станция — депрессия.

«Продолжай двигаться дальше». Вейл плохо переносила сказки и верила, что счастливая жизнь всего лишь иллюзия. Чем дольше семьи, друзья или пары оставались вместе, тем больше они узнавали друг друга, тем больше они видели мусора, сваленного в сердце их любимого человека. В отношениях, кто-то всегда страдал.

«Заходи — проваливай».

Вейл встречалась с парнями, но никогда не позволяла себе серьезные отношения. И если честно, то ни один парень не был настроен серьезно в отношении ее. Вейл приходилось тратить огромное количество энергии, притворяясь милой и нежной, и это напрягало, заставляя ее быть еще более колючей, грубой и резкой.

На свете не было ни одного мужчины, который был бы готов бороться за то, чтобы быть с ней, и их нельзя за это винить. Она тоже не хотела сражаться за парня.

— В последнее время моя личная жизнь стала похожа на частный самолет, — сказала Нола.

— Да? Как это?

— У меня нет частного самолета.

Она рассмеялась. Забавная девчонка.

— Поднимайся. Давай пройдем еще немного, прежде чем устроимся на ночь.

Их тела нуждались в тепле, а движение добавляло дров в огонь.

Нола неуклюже поднялась на ноги, и они помогли друг другу пристегнуть рюкзаки, прежде чем двинуться вперед. Вейл тащила большую часть припасов, у ее сестры были лишь одеяла и лекарства, но даже сейчас у нее перехватывало дыхание от чувства вины каждый раз, когда Нола хрипела или стонала от напряжения.

Окей. Нужно ее еще отвлечь.

— Я скучаю по Кэрри, — сказала она.

В тринадцать лет Вейл и Нолу поручили женщине, которая занималась «трудными» делами… молодым девушкам с какой-то инвалидностью. Кэрри сделала больше, чем просто открыла свой дом и сердце; она научила своих подопечных любить себя и процветать.

«Вейл, дорогая, как ты думаешь, двадцатидолларовая купюра стоит меньше, если она грязная и помятая? Ни в коем случае! Вы можете быть немного помяты жизнью, но все равно бесценны».

Кэрри и ее мудрые слова. Больше всего ей нравилась поговорка о картофеле, яйце и кофейных зернах.

«В кипящей воде картофель размягчается, яйцо затвердевает, но только могучие кофейные зерна меняют воду. Не позволяйте жизненным обстоятельствам ослабить или ожесточить вас, девочки. Вставайте и меняйте ситуацию!»

Глаза Нолы заблестели от нежности, и она кивнула.

— Если бы она была здесь, то приготовила бы пир. Снежные пироги. Слякотные омлеты. Ледяной бекон. Печенье из града и подливку из метели.

Вейл усмехнулась, хотя голод грыз ее пустой желудок. Но улыбка быстро сменилась дрожащим подбородком. В прошлом году Кэрри перенесла обширный инфаркт и так и не оправилась.

Ее смерть оставила дыру в сердце Вейл.

— Я очень хорошо помню тот день, когда к ней переехала. Тогда я жила по тюремным правилам. Ну, знаешь, покажи им, кто тут главный в первый день. Поэтому, конечно, я разрушила гостиную Кэрри, опрокинув мебель и разбив все стекло.

— Конечно.

— Когда я закончила, она спокойно спросила, хочу ли я сладкий чай горячим или со льдом.

Подражая чопорной и правильной Кэрри, Нола сказала:

— Всегда веди себя как леди, пока тебе не понадобится быть сухопутной миной.

Кэрри взрывалась только тогда, когда дело касалось защиты ее девочек.

Еще один приступ тоски по дому. Отлично! Теперь ей нужно было отвлечься от этого отвлечения.

Когда они пошли дальше, она спросила:

— А как мы назовем магазин пончиков?

Они выбирали между «Баром Пончиков» или «Пьяными Пончиками», так как их сладкие угощения отдавали дань уважения алкогольным напиткам, но оба названия были заняты.

— А как насчет «Счастливый час с пончиком»? — спросила Нола.

— Мило, но в этом нет изысканности.

— Ну, фрик.

Фрик — любимое ругательство Кэрри.

— Мы могли бы упростить и использовать «Ли» и «Лондон», - сказала Вейл.

— Мне нравится, но никто не поймет, что мы продаем.

— Может быть, не сразу, но несколько рекламных кампаний могут помочь распространить название.

— Ну, если мы идем в этом направлении, то почему бы… Я не знаю… Леди Кэрри?

— Чууувииха. Я знаю, что мы шикарны и все такое, но ты только что меня возбудила. «Леди Кэрри» — это идеально.