– Ты ведь можешь и опротестовать приговор, – сказал он.

При этих словах все опасения Джима насчёт доктора разом вернулись, и секунду он смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Но тут он заметил улыбку, которую Маккой тщетно пытался сдержать, и рассмеялся – наконец-то, после столь долгого перерыва, его друг вновь стал самим собой.

Проталкиваясь сквозь толпу, они отыскали Скотта, Чехова и Ухуру, обнялись с ними и обменялись рукопожатиями. Зулу стоял безучастно; возможно, сильнее ошеломлённый оправдательным приговором, чем был бы ошеломлён обвинительным, к которому готовил себя.

– Поздравляю, адми… то есть, капитан Кирк, – сказал он.

– На всех можно поздравить, капитан Зулу, – сказал Джим. Он хотел добавить что-то ещё, но толпа разъединила их.

В Сан-Франциско двадцатого века Джэви и Бен спустились по изрезанному террасами склону и направились к мусоровозу. Что бы ни случилось, работу надо было закончить.

– Мне очень жаль, Джэви, – сказал Бен. – Я должен был послушать тебя. Может, мы тогда успели бы увидеть, что выжгло этот круг.

– Я видел, – ответил Джэви. – По крайней мере, я видел его тень.

– Я хочу сказать, если бы мы успели это увидеть, то могли бы показать другим. Какому-нибудь репортёру, например, и, может, нас вставили бы в книгу, или пригласили бы на программу Джонни Карсона. [6] – Лицо Бена прояснилось. – Может, если мы покажем им выгоревшее место…

– Если мы покажем выгоревшее место, нас арестуют за поджог. Или сочтут ненормальными, – сказал Джэви. – И, может, будут правы. У нас нет никаких доказательств. Только выжженный участок и тень.

– Мне очень жаль, – произнёс Бен упавшим голосом.

– Да ладно, Бен, всё в порядке, правда.

– На твоём месте я бы страшно злился.

– Может, я бы и разозлился, – сказал Джэви, – если бы… – Он заколебался, не желая произносить этого вслух, прежде чем не будет уверен, что это правда.

– Что?

В конце концов, почему бы и не сказать Бену. До сих пор это всегда срабатывало.

Джэви улыбнулся.

– Кажется, теперь я знаю, как закончить свой роман, – сказал он.

Агент ФБР сложил вместе все доклады, взглянул на них, и пожалел, что свет в комнате не настолько яркий, чтобы можно было надеть тёмные очки.

С таки же успехом я могу вообразить себя Бондом, подумал он. Этому поверили бы разве что в какой-нибудь книге про шпионов. Мой босс уж точно не поверит, а напарник скажет, что я слишком часто общаюсь с Гаммой.

«Даже я этому не верю, – пробормотал он вслух. – Не верю даже тому, что сам видел». Данные радаров, полученные из Сан-Франциско и Нома, отнюдь не способствовали улучшению его настроения.

Может, когда я положу доклад в папку, он потеряется, подумал он. Иногда материалы теряются. Прежде, чем кто-нибудь успеет его прочитать. Если повезёт…

Но он верил в законы Мерфи сильнее, чем в везение. Он решил, что сам положит доклад в надлежащее место.

В циркулярную папку.

Наконец, толпа в зале заседаний Совета Федерации рассеялась. Кирк чувствовал себя, как выжатый лимон. Он оглянулся в поисках пути к бегству и очутился лицом к лицу с Джилиан Тейлор.

– Поздравляю! – воскликнула она. – Кирк, я просто на седьмом небе от счастья! – Она быстро поцеловала его. – Мне надо спешить. Пока, Кирк. И спасибо. – И Джилиан заторопилась к выходу.

– Эй! – закричал Джим. – Куда ты?

– Тебя ждёт твой корабль, а меня – мой. Научно-исследовательское судно направляется на Меркурий – нанять там ныряльщиков, чтобы помогать китам. Может, когда мы встретимся в следующий раз, я буду уметь дышать под водой! – Она широко улыбнулась – впервые за всё время, что Кирк знал её, совершенно счастливая. – Мне ещё предстоит много учиться, чтобы нагнать триста лет.

Хотя и радуясь за неё, Кирк всё же ощутил невольное разочарование.

– Значит, это прощание? – спросил он.

– Почему обязательно прощание? – удивилась она.

– Я… как это говорили в твоём веке? Я даже не знаю твой телефон. Как мне тебя найти?

– Не волнуйся, я сама тебя найду. – Джилиан подняла руку в прощальном жесте. – До встречи где-нибудь в Галактике! – И она заторопилась прочь.

Не прощание, а всего лишь «пока», сказал себе Джим. Он проводил её взглядом и с улыбкой покачал головой.

В дальнем углу Спок выжидал, пока разойдутся последние зрители. Ему хотелось уйти куда-нибудь, но идти на этой планете ему было некуда. Теперь Спок знал – неважно, вспомнил ли он это из прошлой жизни, или усвоил заново – что никогда не чувствовал себя дома ни на Земле, ни на Вулкане. Да и вообще ни на одной планете. Только в космосе.