— Памятью Ивоннель Вечной, — догадался Джарлакс.

— И способностью — благодаря твоему лейтенанту — воспринимать эти воспоминания отдельно и издалека, без эмоциональной, плотской привязанности к ним, которая заставила мою тёзку — на самом деле, надо сказать, заставила даже меня, поскольку в этом контексте её действия поистине стали частью меня! — совершать те поступки, которые она — я — совершили.

Джарлакс и Зак обменялись беспомощными взглядами.

— Видеть начало и конец без середины, — сказала им Ивоннель. — Отчётливо видеть эффект без промежуточных ступеней.

Джарлакс беззвучно охнул и кивнул.

— Яму роют по одной горсти земли за раз, — сказал Зак, тоже начиная понимать.

— Тьма густеет по одной лжи за раз, по одному поступку за раз, — согласился Киммуриэль.

— Пожелайте мне удачи, друзья, поскольку ваша доля в этом деле не меньше моей собственной, — закончила Ивоннель. — Король Бренор одержит здесь победу — битва почти закончилась.

— Лускан снова будет отвоёван, — добавил Киммуриэль.

Ивоннель поклонилась им всем и ушла, растворившись в лесу.

— Я жду, что ты прольёшь на это свет, — сказал Киммуриэлю Джарлакс.

— Ивоннель всё хорошо объяснила, — ответил псионик.

— И ты ни капельки не удивился. Откуда ты знал?

— Иллитидский разум улья обладает огромными запасами знаний, — ответил Киммуриэль. — Великая библиотека — величайшая библиотека — полная пыльных мыслей в самых неожиданных местах.

— И ты рассказал Ивоннель и Квентл? — спросил испуганный Джарлакс.

— Я всего лишь привёл их к их собственным воспоминаниям, — объяснил Киммуриэль. — Я не знал точно конец этого пути, но мне стало ясно, что этот путь покажет им истину Ллос, и это откровение заставит их отвернуться от Паучьей Королевы — на что я и надеялся.

Джарлакс ответил нехарактерным для него «Хммм».

— Как минимум хммм, — согласился Закнафейн.

— Значит, ты узнал это от иллитидов, — произнёс Джарлакс, произнося слова очень медленно и тщательно следуя за своими размышлениями. — И память Ивоннель Вечной раскрыла правду Ивоннель и верховной матери Мензоберранзана.

— Да.

— А кто подарил воспоминания Ивоннель Вечной Ивоннель и Квентл?

— Метил Эль Видден… — Киммуриэль резко замолчал.

. — Иллитид, — заметил Джарлакс. — Всё сводится к иллитидам.

Джарлакс и Киммуриэль Облодра редко нервничали, но сейчас они встревожились, причём заметно.

— А может быть, ещё глубже, — добавил хитрый наёмник, подняв палец в воздух, как будто в озарении. — Это сделал Метил Эл Видденвельп, которому приказал…?

Киммуриэль начал отвечать, но снова замолчал и лишь рассмеялся от возрастающей абсурдности.

— Громф Бэнр, — ответил на собственный вопрос Джарлакс. — Заставляет задуматься, кто же вдохновил Громфа начать такую историю.

— Это вышло случайно, — сказал Киммуриэль.

— Возможно, — согласился Джарлакс. — Но Громф часто общается с… демонами? Прислужницами? Ведь до недавнего времени он был архимагом Мензоберранзана.

— Может быть, здесь нет никакого глубокого заговора или высшей силы за этими переменами, или откровением, как его не назови, — предположил Артемис Энтрери. — Может быть, всё просто произошло.

— А может быть, это был непредвиденный результат демонического вдохновения, — добавил Джарлакс. — Или просчёт Ллос.

— Или именно то, чего Ллос хотела? — предложил Джарлакс.

— А может быть… — хотел добавить Джарлакс, но замолчал и хитро ухмыльнулся Киммуриэлю. — Да, — загадочно произнёс он одними губами.

Киммуриэль прищурился. Он знал, что сейчас будет.

— Мой друг хорошо знаком с иллитидами, — сказал Джарлакс Вульфгару, Заку и Энтрери. — Киммуриэль веками хотел отомстить Мензоберранзану за падение дома Облодра.

— Выручив верховную мать Бэнр? — ответил Киммуриэль как можно более саркастично.

— А, да, это, — согласился Джарлакс, притворяясь, что потерпел поражение. — От меня ускользнуло, что ты лишён сильного чувства иронии, необходимого, чтобы пойти этим прекрасным путём.

Джарлакс повернулся к остальным.

— Значит, мы всё выяснили, — объявил он. — Это были иллитиды — великий и гениальный план! Или это была сама Ллос, вечно учиняющая хаос ради собственного развлечения. Или один из её великий противников — быть может, Демогоргон! — поставил на уши весь проклятый мир последователей Ллос на Фаэруне.

— Или здесь нет ничего, кроме озарения двух женщин, положение которых позволяет им что-то изменить, — сухо заметил Энтрери. Он вздохнул и покачал головой, затем посмотрел на Вульфгара. — Видишь, друг мой? — спросил он с сарказмом ещё большим, чем у остальным. — Поэтому у нас не будет хороших вещей, хороших мыслей, простой радости или надежды.