Как призраки, склонясь челом

Над замерзающим Днепром.

Глядится тусклый день в стекло

Прозрачных льдин - и занесло

Овраги снегом. На заре

Лишь заяц крадется к норе

И прыгая назад, вперед,

Свой след запутанный кладет;

Да иногда во тьме ночной,

Раздастся псов протяжный вой,

Когда голодный и худой,

Обходит волк вокруг гумна.

И если в поле тишина,

То даже слышны издали

Его тяжелые шаги,

И скрып, и щелканье зубов;

И каждый вечер меж кустов

Сто ярких глаз, как свечи в ряд,

Во мраке прыгают, блестят...

Но вьюги зимней не страшась,

Однажды в ранний утра час

Боярин Орша дал приказ

Собраться челяди своей,

Точить ножи, седлать коней;

И разнеслась везде молва,

Что беспокойная Литва

С толпою дерзких воевод

На землю русскую идет.

От войска русского гонцы

Во все помчалися концы,

Зовут бояр и их людей

На славный пир - на пир мечей!

Садится Орша на коня,

Дал знак рукой, гремя, звеня,

Средь вопля женщин и детей

Все повскакали на коней,

И каждый с знаменьем креста

За ним проехал в ворота;

Лишь он, безмолвный, не крестясь,

Как бусурман, татарский князь,

К своим приближась воротам,

Возвел глаза - не к небесам;

Возвел он их на терем тот,

Где прежде жил он без забот,

Где нынче ветер лишь живет,

И где, качая изредка

Дверь без ключа и без замка,

Как мать качает колыбель,

Поет гульливая метель!..

*

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Умчался дале шумный бой,

Оставя след багровый свой...

Между поверженных коней,

Обломков копий и мечей

В то время всадник разъезжал;

Чего-то, мнилось, он искал,

То низко голову склоня

До гривы черного коня,

То вдруг привстав на стременах.

Кто ж он? не русский! и не лях

Хоть платье польское на нем

Пестрело ярко серебром,

Хоть сабля польская звеня

Стучала по ребрам коня!

Чела крутого смуглый цвет,

Глаза, в которых мрак и свет

В борьбе сменялися не раз,

Почти могли б уверить вас,

Что в нем кипела кровь татар...

Он был не молод - и не стар.

Но, рассмотрев его черты,

Не чуждые той красоты

Невыразимой, но живой,

Которой блеск печальный свой

Мысль неизменная дала,

Где всJ, что есть добра и зла

В душе, прикованной к земле,

Отражено как на стекле,

Вздохнувши, всякий бы сказал,

Что жил он меньше, чем страдал.

Среди долины был курган.

Корнистый дуб, как великан,

Его пятою попирал

И горделиво расстилал

Над ним по прихоти своей

Шатер чернеющих ветвей.

Тут бой ужасный закипел,

Тут и затих. Громада тел,

Обезображенных мечом,

Пестрела на кургане том,

И снег, окрашенный в крови,

Кой-где протаял до земли;

Кора на дубе вековом

Была изрублена кругом,

И кровь на ней видна была,

Как будто бы она текла

Из глубины сих новых ран...

И всадник взъехал на курган,

Потом с коня он соскочил

И так в раздумье говорил:

"Вот место - мертвый иль живой

Он здесь... вот дуб - к нему спиной

Прижавшись, бешеный старик

Рубился - видел я хоть миг,

Как, окружен со всех сторон,

С пятью рабами бился он,

И дорого тебе, Литва,

Досталась эта голова!..

Здесь, сквозь толпу, издалека

Я видел, как его рука

Три раза с саблей поднялась

И опустилась - каждый раз,

Когда она являлась вновь,

По ней ручьем бежала кровь...

Четвертый взмах я долго ждал!

Но с поля он не побежал,