Какой ответ мог он дать ей? Какой ответ он хотел бы дать?

Жизнь полна непредвиденными возможностями в поворотами к худшему, но он хотел бы, чтобы этот момент был особенным — чтобы их выбор был безоблачно ясным, а шанс, который они решили использовать, выигрышным. Но как мог он быть в этом уверен? Ответ был прост — другого пути не было.

Ее руки напружинились, она потянула его за шею, пока их губы не слились. Ее губы были солоноватыми, и он понял, что она все еще тихо плакала в темноте, как это было в конюшне Фэйс.

— Ты хочешь знать, что стоит между мной и моей мачехой? — прошептала Маргарита, отпрянув от него. — Хорошо, я скажу тебе. Я подозреваю ее. В чем? В том, что ока сделала то, что в ее глазах было чисто деловым решением. Когда мой отец не смог больше заниматься своим бизнесом, когда он стал обузой, она убила его.

Кроукер чувствовал сильное биение ее сердца, как если бы это было это собственное сердце. Он смотрел без слов на нее некоторое время.

«Убила» — в этой ситуации слово казалось неприличным, хотя в своей работе он применял его так часто, что совсем привык к нему.

— Убила?

— Да.

— У тебя есть доказательства?

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Мой детектив, всегда и везде.

— Я не мог сдержаться. Так уж я вижу мир.

— Когда-нибудь я очень захочу, чтобы ты получше узнал мою мачеху.

В ее голосе слышалась отстраненность, и Кроукер понял, что она сказала это просто, чтобы подтвердить, что слышала его слова.

— Тогда я уверен, я сделаю это.

Держа ее в своих руках, он не мог даже представить себе, что когда-либо может покинуть ее. Но эта фантазия, как это ни горько, не могла стать реальностью.

Ее густые волосы щекотали его щеку.

— Прижми меня крепче.

Он сильно притянул ее к себе. Его ноздри заполнилась ее запахами и ее дыханием. Автомобили снаружи проносились один за другим, один, два, три. Затем улица снова погрузилась в полную тишину.

По железнодорожным рельсам бегали мыши. Нанги лежал, думая, в плотной темноте. «Сэйко и Гоэи. Предательство дома и за рубежом. О Боже, он и Николас обречены».

Мыши побежали снова. Он стал думать о звуках, которые проникали через тонкую стенку капсулы, стараясь разобраться в них. Они напоминали ему о шуме, который он слышал в детстве и который создавали мыши, бегавшие по рельсам около их дома. Эти звуки в темноте казались такими же необъяснимыми, как и те, что он слышал два первых раза. Они были похожи на статические разряды в старом радиоприемнике, стуки и визги машин, ведущих какой-то невнятный разговор друг с другом.

Он потратил часы, следуя за Сэйко по всему Токио, прежде чем пришел к выводу, что она и Гоэи слишком умны и опытны, чтобы встречаться лицом к лицу.

Тогда он переключился на наблюдение за самим Гоэи. В сумерках, окончив свою дневную работу, Гоэи пришел сюда в Накагин Капсул Тауэр в неоновых джунглях Гинзы. Здание состояло из отдельных модулей-капсул площадью восемь на тринадцать футов каждая, так что их можно было перевозить на грузовике. Конфигурация здания постоянно менялась, по мере того как приезжали или уезжали жильцы и приходилось или увеличивать или сокращать общую жилую площадь.

Для того чтобы отвлечься от мысли о том, как много могла выдать врагам Сэйко, Нанги в тысячный раз стал просматривать материалы, которые доставил ему сегодня утром американец Манни Манхайм. Но мысли о Манхайме принесли с собой новую волну скорби по поводу смерти Харли Гаунта. Гаунт был первоклассным управляющим, ловким и справедливым. Он понял, чем занимаются Николас и Нанги, и полностью отдался этому таинственному бизнесу производства и обновления будущего. Его будет очень сильно не хватать.

Разоблачений, содержащихся в материалах Гаунта, было несметное количество. Наибольшее беспокойство вызывало то, что правительство США, а это означало ненавистную Комиссию сенатора Рэнса Бэйна, вытащило так называемый клон «Ти» с черного рынка в Азии и сделало заключение, что в этой машине использована технология «Хайв», являющаяся собственностью «Хайротек инкорпорейтед». Это вместе с копиями закодированных факсов из токийской конторы «Сато» в Сайгоне означало, что у них есть конкретные доказательства, связывающие, по крайней мере в их воображении, «Сато-Томкин» с кражей технологии «Хайв». Поскольку «Хайв» представляет собой основу компьютера, избранного американским правительством для использования во всех своих отделениях, даже сверхсекретных, эта кража могла рассматриваться как измена родине.

Теперь все стало ясным. Технология «Хайв», которую Николас стремился приобрести, была исключительной собственностью американской компании «Хайротек», и с нею Николас вел переговоры о покупке.

Неудивительно, что американское правительство заморозило эту сделку. Американцам нужна была кровь «Сато интернэшнл», и они направили удар на ее уязвимое место — «Сато-Томкин», американское ответвление кэйрэцу. Однако Николас, Нанги и «Сато интернэшнл» не совершали ничего незаконного. Все было подстроено этим ублюдком Винсентом Тинем, которому Нанги никогда не доверял.