Мне показалось, что мои и без того большие уши, стали больше в размерах и приняли форму локаторов. Мне уже давно было интересно, что произошло в том рейде, что при имени «Кузьмич» все его участники начинают плеваться и жутко сквернословить.

— Эдвин, а что случилось на городском кладбище, а то люди разное болтают? — закинул я удочку. — Кузьмич постоянно в трансе, никак спросить не могу.

— Да и не ответит он тебе, потому что сам не помнит. — мелкий старик постучал костяшками пальцев об столешницу, показывая степень моего умственного развития. — После сильных приступов память отшибает напрочь. Тогда был именно такой случай.

— Да, что там случилось? — воскликнул я. — Пенсия! Я сейчас лопну от любопытства! Рассказывай ты уже!

— Ладно. Хоть ты и салопед и якшаешься с орками, судя по непонятным словечкам… — дед на пару секунд задумался и усмехнувшись мотнул головой. — Я был в рейде на кладбище за координатора действий одной из трёх групп. Раскидать рядовых скелетов и зомби оказалось легко и хлынула вторая волна из гулей и прочей мерзости, которую мы тоже смогли откинуть. Когда настала очередь третей волны, восстали конные ревенанты во главе с загробным пастырем, которые прорвали наш строй. Именно тогда в битву включилась четвертая резервная группа, в которой и был Прутковский.

— Ииии? Давай быстрее пенсия, а то я уже чувствую, что становлюсь дряблым и старым, как ты. — решил поторопить я с рассказом старика.

— Иииии? — передразнил меня старый Тор. — Сказал бы в рифму, да мал ты ещё… «Пелена» подхваченная от той орковской шаманки, дала о себе знать. Прутковского понесло… Хорошо, что я далеко стоял… Во время ожесточенного боя Кузьма вышел вперёд и начался ад! Не знаю, что там он начеркал в свитке, но в небе громыхнуло, раздался смех Прутковского…

— И он вайпнул весь рейд в угаре?! — косой взгляд старика, дал понять, что слово «вайп» он не знает, и я решил внести поправки. — Ну, он чем-то жахнул и убил весь рейд?

— Если бы… Развеял все поддерживающие заклинания и повесил ослабляющий эффект на весь рейд после чего потерял сознание.

— Ничего не понимаю. Вроде рейд закончился успешно? Чего тайну из этого делать? В «молчанку» играть… — развёл я руками, всё ещё не понимая из-за чего вся эта таинственность.

— Слабый кишечник… — проговорил старик и усмехнулся.

— Сочувствую пенсия. Хуже только маразм и ночное недержание мочи…

— Идиот! Я не про себя….Так называлось ослабление, которое Прутковский наложил на весь рейд, перед тем как вырубиться. — Эдвин усмехнулся и почесал лысину. — Сроком на 24 часа…

Несколько минут я не мог остановить безудержный смех. Мне теперь стало понятно, почему никто из участников рейда не хочет о нём говорить. Представляя лица бойцов, у которых начинает урчать в животах со всеми «вытекающими» последствиями, во время ожесточенной битвы, меня настигал очередной приступ смеха.

— По колено в дерьме, но непобежденные! — захлёбываясь ржал я, пытаясь бороться со смехом. С трудом справившись с приступом гогота, решил уточнить у озирающегося по сторонам старика. — А что за проклятие и причём тут шаманка орковская?

— Да Кузьма, учась ещё писарскому ремеслу на курсы повышения квалификации, будучи студентом по обмену ездил и нашел там себе орчиху. Ну и стал встречаться с ней, а потом, то ли изменил ей, то ли «недолюбил», а она его прокляла за блуд.

— Мда… странные у него вкусы на женщин. — Поднял я в памяти образ оркских женщин, который рисуют на земле игры и фантастические книги. — А сам меня упрекает в знакомстве с орками. Да чтобы на такую образину залезть — ведро нужно выпить чего-нибудь крепкого. Вдруг клыками поцарапает?…Ну, Прутковский!

— Ты вообще салопед видел орковских женщин? — проскрипел Эдвин и оказавшись на столешнице, постучал костяшками кулака по моей голове, выбивая 20 хитов здоровья. — У них нет клыков, дурень. Клыки только у мужчин. А бабы их ни чем не хуже наших, только темпераментные и кожа темновата, а так тот же х… та же дубина, только в другой руке. Вот, смотри…

В руках старика появился самый настоящий глянцевый журнал, коих полно на земле и различаются они, лишь своей направленностью и количеством рекламы.

— «Пламенные киски» — прочитал я про себя название журнала и воззрился на старого Тора, приподнимая бровь. — Дед, ты уже мхом порос, а всё туда же…

— Молчать, салопед! Вот! Смотри! — пенсия протянул мне разворот журнала, где в фривольной позе, темнокожая фигуристая красотка демонстрировала ВСЕ свои прелести, раздвинув ноги. — Ну? И чем они отличаются от наших баб? Подумаешь, немного ростом повыше и …

Дверь за спиной старого Тора хлопнула, после чего старик отпрянул от меня в другой край столешницы и схватился за сердце.