Ох, вот тебе и форс-мажор! Почему-то легче от этих мыслей не становилось и переживал он, в первую очередь, не за себя, и не такое приходилось слышать когда-то, а за свою семью — Юлю и Юрку.

«Вышла замуж за трансвестита!».

«Породнился с геем! Может он и сам такой же?» (Юрка взбесится и всем набьёт морды, а Лера поможет. Надо же получить моральное удовлетворение).

«Он, наверняка ей изменяет с другими мужчинами. Привычки не искоренишь».

И это самое невинное из того, что будут говорить за их спинами, а может и в лицо некоторые сказать не постесняются. Лера тяжело вздохнул и устало прикрыл веки, а ведь день ещё только начинался.

Юра в очередной раз взглянул на часы, но оказалось, что с последнего раза, как он это делал прошло едва ли больше четверти часа.

— Ох! — тяжело выдохнул парень, в который раз мысленно сетуя о том, что время течёт так медленно. — Скорей бы наступил вечер.

И, хотя окончание последнего рабочего дня недели сотрудники всегда ожидали с большим нетерпением, но сегодня у Юрки для этого был дополнительный повод: ужин с Мариной. Он не был до конца уверен, как стоит расценивать их встречу: как дружеские посиделки или, всё-таки, это будет свиданием?

Всё вышло довольно спонтанно. После вчерашнего собрания акционеров Юрка позвонил Марине узнать, как у неё дела. В результате, поняв, что всё вышло так, как они надеялись, поздравил девушку с первой большой победой. Паршина напомнила, что он задолжал ей ужин, после чего получила приглашение от парня встретиться следующим вечером и отпраздновать это событие в ресторане, а, заодно, так сказать, и рассчитаться с долгом. На что парень получил полное согласие и содействие. На этой оптимистичной ноте они и закончили разговор, поправившись до завтра.

И, вот, теперь Юра ломал голову, как же он должен вести себя на этой встрече. Как друг или как мужчина, который ухаживает за понравившейся девушкой? И чего, собственно, ждёт от него сама Марина? Потому что в своих чувствах Юрка определился окончательно: «Он влюбился в Марину Паршину».

В этом и состояла главная проблема. Раньше он не испытывал ничего подобного. Нет, ему нравились девочки в школе и тогда он также стеснялся к ним подойти, дёргал за косички симпатичных девчонок, но с тех детских выходок прошла уже уйма времени. Он стал взрослым самодостаточным мужчиной. У него были женщины и ни одна. Даже несколько лет состоял в гражданском браке с Ирой, но там всё было как-то, само собой. Без лишних душевных напряжений и переживаний.

Так почему сейчас он ощущает себя словно прыщавый подросток перед первым свиданием с понравившейся девочкой?!

Волнуется. Переживает. Думает, как Марина отреагирует, если он открыто проявит свой интерес. Начнёт ухаживать. Не испугается ли она? Не испортит ли Юрка этим их едва окрепшие отношения?

— Ааааа! — тихо закричал Никитин, резко откидываясь на спинку кресла, едва не кувыркнувшись назад, но успев в последний момент схватиться за стол.

Слава хорошей реакции и регулярным тренировкам! Мысли о приближающимся вечере теснились в голове, не давая ни малейшего места рабочим, как бы он ни старался переключиться. Во время утренних сборов на работу Юрка потратил раза в три больше времени, чем обычно, выбирая что надеть с учётом вечерней встречи, отчего за первую половину рабочего дня успел получить около дюжины различных комплиментов от противоположного пола, а также несколько откровенных многообещающих взглядов, которые вызывали невольные мурашки по всему телу.

Поток мыслей и сомнений Юры прервал неожиданный визит Леры, появившийся за несколько минут до начала обеда. Обычно Никитин предпочитал кушать либо у себя в кабинете, особенно, если было много работы, либо с сотрудниками своего отдела, так как с большинством из них состоял в приятельских отношениях.

Глядя на кислую моську друга, сиротливо стоявшего в дверях, Юрка махнул рукой, чтобы проходил, спросив лишь:

— Обед с собою взял?

Лера кивнул, проходя и с удобством располагаясь на диване. Это был первый раз, когда они с Лариным решили встретиться и пообщаться в условиях работы. До этого их случайные встречи ограничивались лишь скупыми приветствиями, потому как пока не желали афишировать свои родственные отношения.

Спустя примерно полчаса оба были сытые и недовольные складывающейся ситуацией. Лера подробно рассказал другу об утреннем столкновении с Инной и его возможных последствиях.

— Попробую-ка я поподробнее разузнать об этой девушке, — задумчиво проговорил Никитин.

Лера согласно кивнул в ответ, так как целью его прихода к шурину было не только поплакаться о своей горькой и несправедливой судьбе.

— С её богатым прошлым, возможно, ты, действительно, найдешь что-нибудь стоящее, — сказал Ларин. — К сожалению, на это уйдёт какое-то время и, боюсь, мы не успеем переломить ситуацию, если она захочет поведать миру о моем «истинном аморальном» облике, — хмыкнул он. — Радует, что, хотя бы, о наших с тобой родственных связях мало кому известно, а вот о том, что Юля моя жена знают многие, — тяжело вздохнул Лера.

И ведь он самолично об этом сообщил не так давно, когда она зашла к нему в отдел. Теперь он жалел об этом импульсивном и необдуманном шаге. Взрывной темперамент и эмоциональность всегда были его ахиллесовой пятой.

— С Юлькой я уже также переговорил, поставив её в известность. Она не слабо разозлилась на Барину, желая лично проредить этой стерве космы, — улыбнулся Лерка, вспоминая реакцию жены.

Внешне Юля, как правило, всегда казалась спокойной и собранной, но он-то знал, какой темпераментной и горячей она бывает, особенно когда они наедине и этот контраст в ней ему безумно нравился.