Шрифт:
Буран и Ласка — брат и сестра. Старательно, с любовью выхаживает их Митька. Оттого и привязаны к нему собаки безмерно и слушаются с первого слова.
Вьются борзые вокруг Митьки, повизгивают от радости, словно век с ним не видались. Приговаривает Митька строгим голосом:
— Тихо! Тихо! Эва, расходились!
Понимают собаки: не сердится их воспитатель и друг. Только вид делает, будто недоволен.
Шагают важно Митька с Тренькой по псарному двору. И, почитай, всякий встречный с Митькой норовит словом перекинуться: безвестный молодой псарь в гору пошел — — княжьим стремянным стал. Да и любили Митьку за веселый нрав и незлобивость. Не чета был завистливому и мстительному Ларьке.
Свернули в хлев-конуру, где Ласка с Бураном жили. Лишнего места нет. Но и не тесно. Пол глиняный, как и в сенях, песком посыпан. Низкие широкие скамьи-нары устланы свежим пахучим сеном. На них спят Ласка и Буран. Оконце небольшое, дощечкой задвигается в ненастье. На полке щетки лежат — борзым шерсть вычесывать.
— Подожди малость, — сказал Митька, — я быстро.
Борзые за ним было. Митька негромко:
— На место!
Поджали хвосты собаки, морды опустили. На нары послушно залезли.
— Так-то! — довольно заметил Митька.
Сидит Тренька в собачьем хлеву — светло и весело на душе. Ласка головой в колени уткнулась. На Треньку доверчиво глянула.
Принялся Тренька Ласку по голове гладить, за ушами чесать, приговаривать:
— Ласочка, милая... Собака хорошая...
Жмурится Ласка от удовольствия. О Тренькины колени мордой трется. Митька вернулся. Поставил на нары горшок. Развернул тряпицу, и все трое, Тренька, Ласка и Буран, носами повели. Вкусный дух шел от горшка! Проглотил Тренька слюну. Буран с Лаской облизнулись.
Достал Митька из-за пазухи деревянную расписную ложку. Протянул Треньке.
— На, ешь!
Взял Тренька горшок, крепко к животу прижал, ложку в него запустил: большущий кусок горячего мяса достал.
— Есть мясо-то! — воскликнул торжествующе. Увидел Митькины улыбающиеся глаза, засмеялся: — Ты, поди, и раньше знал, да?
Ничего не ответил Митька. Да и что отвечать? Рассказывать, как весь месяц, пока Треньки не было, ждал его терпеливо и каждое утро готовил такое вот угощение?
Ест Тренька вкусное горячее мясо с распаренной овсянкой. Буран и Ласка с нар соскочили, ему в рот смотрят, слюну на пол роняют.
Опомнился Тренька.
— А им?
— Они вволю едят. Поболее и получше, чем вы с маманей... — Покачал Митька укоризненно головой: — Не стыдно, Ласка? А тебе, Буран? Утром досыта тем же мясом с такой же овсянкой кого кормил, а?
Словно поняли борзые Митькины слова. Морды отвернули: а мы, мол, что? Ничего. Просто так смотрим...
Щедр был князь на корм для собак. Понятно, и людям,что при псарне находились, вкусной собачьей еды перепадало. Не как другим холопам, что иной раз впроголодь жили.
Торопится Тренька. А вдруг кто увидит и старшему борзятнику аль ловчему донесет? Что тогда? Уже остатки со дна горшка выскребал, когда пала на него тень человека, появившегося в дверях. Поднял голову Тренька и ложку с перепугу уронил. Стоял перед ним толстомордый рябой малый с перевязанной ногой.
Ларька! Забилось часто-часто Тренькино сердце. Ласка с Бураном зарычали. Ларька на них не обратил внимания, спросил у Митьки:
— А ну как ловчему аль самому князю скажу?
— Не скажешь! — спокойно ответил Митька. — У тебя более моего рыльце в пушку.
— Верно, — будто удовлетворенно даже кивнул головой Ларька. — Не скажу. Мы с тобой на другой дорожке встретимся!
И исчез так же внезапно, как появился.
Собаки было, оскалив пасти, за Ларькой.
— Назад! — остановил их Митька.
Перевел дух Тренька. Глядит со страхом на старшего брата:
— Что теперь будет?
— Ничего не будет, — сквозь зубы процедил Митька. — Я тебе говорил, еще посмотрим, кто верх возьмет.
Приметил Тренька — Митька встревожен не на шутку, только виду не подает.
Не злопамятлив Тренька и потому забыл вскорости неприятную встречу.
А когда вечером шел, все вспоминал княжью псарню, еду вкусную, что борзым и гончим дают, и думал: «Хороша, однако, собачья жизнь!»
Глава 5
ПОТЕРПИ МАЛОСТЬ...
Зачастил Тренька на псарный двор к Митьке по хорошей погоде.
Чуть не каждый день вышагивает три версты туда да три обратно.
Ласка с Бураном радуются ему, почитай, как самому Митьке. Мудрено ли? Митька отойдет куда-нибудь — вместо него Тренька. Собакам шерсть щетками вычесывает, лапы, коли надо, моет. Играет с ними без устали.