Сделав небольшой глоток горячего и крепкого напитка, я прислушался к ощущениям, наслаждаясь карамельным привкусом коньяка с тонкими нотками корицы. Завистливое пыхтение деда, который через узы эмпатии улавливал отголоски вкусового экстаза, совершенно не портил впечатление, а наоборот, изрядно меня веселил. Всё это не мешало мне уловить в рассказе некое "белое пятно".

– То есть моя основная проблема – это вовсе не Тёмный Клан, а местные группировки? Причём не абы какие, а те, что умудряются долгие годы петлять и уходить из-под руки владетельного князя?! – задумчиво спросил я, поднимая глаза от чашки и встречаясь взглядом с проницательным взором опричника.

– Боюсь, что именно тебе предстоит привести их ему под руку. – лукаво улыбнулся он и вдруг спросил: – Но, как мне кажется, у тебя иные планы?

***

Каждая, даже самая безобидная и светлая ночь способна стать мрачной и беспросветной, исторгнув из себя самые невообразимые кошмары: как выдуманные и иллюзорные, так и вполне реальные, и кровожадные. Ночь темна и не ведает жалости к своим жертвам, милостиво делая исключение лишь для своих "детей".

Искусство синоби не ведало ограничений – опытный убийца с лёгкостью устранял цель не взирая на обстоятельства, с равной эффективностью действуя как под луной, так и под солнцем. Но всё же они предпочитали ночь. Именно тогда арсенал их умений и уловок раскрывался в полной мере, позволяя укрыться в зыбких тенях и нанести своей цели смертоносный удар...

Приземистый одноэтажный дом, возведённый в стиле эпохи Эдо и стоявший на отшибе токийского квартала, принадлежащего Хаттори, утопал в ночном мраке, лишь десяток развешанных под кровлей бумажных фонариков едва-едва теплился крохотными оранжевыми огоньками, обозначая его очертания в подступающей со всех сторон темноте. Неясный и полуразмытый человеческий силуэт, практически незаметный человеческому глазу, крадучись обходил дом по кругу, практически вплотную прижимаясь решётчатым переплетениям стен. Ничто не выдавало его присутствия – ночь скрадывала всё лишнее, позволяя ему и дальше оставаться незамеченным.

Остановившись возле неприметной скользящей перегородки в задней части дома, силуэт на доли мгновения обрёл чёткость, попав в крохотный круг тёплого света под фонарём, протянул руку и…

– Киа-а-ай! – неожиданный громкий выкрик разорвал тишину, а длинный, изогнутый клинок самурайского меча с лёгкостью пробил перегородку насквозь и вонзился в грудь нежданного гостя. Вслед за ним, разрывая рисовую бумагу перегородки плечом, выскочил статный босоногий мужчина в кимоно и хакама. В свете фонаря блеснули частые седые пряди его чёрных как смоль волос, собранных в самурайский узел на затылке. Действуя стремительно и без видимых усилий, он плавно выдернул меч и, крутанув его кистью правой руки, рубящим диагональным ударом поразил своего противника в шею.

Окутанная дымкой человеческая фигура вздрогнула и тут же развеялась без следа.

– Благодарю Вас, что оправдали мои ожидания, Мацуяма-сан! – казалось, что негромкий и спокойный голос Котаро зазвучал сразу с нескольких сторон, и самурай вынужденно оглянулся, стараясь определить его истинное местоположение. – Мне претит убивать спящего и беззащитного Воина.

– Так явись, довольно уловок! Сразись со мной лицом к лицу, кто бы то ни был! – громко ответил Такихиро, сходя с крылечка дома и, словно не замечая отсутствия обуви, ступил на покрытую тонким слоем снега землю заднего двора.

Проявившая любопытство Луна как будто раздвинула и без того редкие облака, осветив площадку будущего сражения, в центре которой неподвижно стоял Мацуяма.

– Истинное служение становится редкостью, но Вы являете собой потрясающий для современности пример настоящего буси, – продолжал говорить Котаро, оставаясь незримым. – И некоторые ваши навыки вызывают невольное восхищение. То, как вы избавили этот мир от присутствия господина Ямамото, достойно уважения и признания со стороны таких людей как я. Кто Вас обучал?

Самурай предпочёл хранить молчание. Прикрыв глаза, он повернулся к дому боком, поудобнее перехватил меч обеими руками, поднял его над головой, расположив клинок параллельно земле, слегка согнул ноги в коленях и сосредоточился на слухе.

– Можете не отвечать. Воспитанники Дьявола Хандзо всегда стремились идти по двум дорогам одновременно. И многих из них это подвело. Самурай и синоби противоположны друг другу. Однако вы сохранили часть знаний, запретных знаний! И пестуете молодёжь в соответствии с нашей системой обучения, что достойно отдельной похвалы…

Котаро размеренно говорил, стараясь вывести противника из равновесия и подгадывая момент для нанесения одного единственного удара, которому предстояло начать этот поединок. И завершить его. Синоби за мгновения сконцентрировался, выплетая сложную "технику Дымной плети", и почти активировал её, но просчитался…

Такихиро плавно сместился, сменил стойку и вдруг прыгнул – с места, вздымая тонкий слой снега с земли воздушной волной, с лёгкостью и по очень крутой дуге перемахнув почти пять метров пространства до угла дома, в тени которого он сумел расслышать не голос, а шорох шагов.