— Если у вас есть доказательства того, что Маретти мешает работе комиссии, мы могли бы принять меры, — продолжила Грымза. — Они у вас есть?

— Пока нет.

— Тогда отложим этот разговор до тех пор, пока они у вас не появятся. Насчет всего остального… Давайте подытожим. Состояние девушки стабильно, она под наблюдением врачей. Вы изучаете материалы проекта, регулярно подключаетесь к Артару с помощью администраторских терминалов, пользуетесь внешними инструментами мониторинга…

— Все так.

— То есть ситуация, насколько я понимаю, под контролем? Насколько целесообразно сейчас раскачивать ее, подключая к Артару новых пользователей? Не рискуем ли мы, что кто-то из подключенных окажется в том же состоянии, что и эта девушка?

— Ситуация НЕ под контролем, — с нажимом произнесла Стелла. — Никто не может точно сказать, что с Никой, и сколько продлится эта ее кома. Отключить ее от Артара стандартными методами не получается. Что произойдет, если попробовать жесткое отключение — тоже никто не берется прогнозировать. Это похоже на тикающую бомбу. Но дело даже не в этом. Если мы хотим разобраться, что происходит с Артаром — то сделать это можно только изнутри!

— А внешние инструменты мониторинга?

— Я уже рассказывала утром. Информации они дают все меньше с каждым часом. Вся наша программная надстройка продолжает разрушаться. Думаю, такими темпами через пару недель реального времени мы вообще потеряем все инструменты взаимодействия с Артаром.

— Но как это возможно? — раздался голос, искаженный маскировочным фильтром так, что походил на металлический скрежет. — Вы что, не можете откатить изменения? Не осталось бэкапов?

Стелла раздраженно покосилась на экран седьмого куратора.

— Сэр, я думаю, вам стоило бы предварительно ознакомиться с предметом разговора. Я не хочу тратить время на то, чтобы объяснять элементарные вещи об эйдетических технологиях.

— Мисс Вайс! — одернула ее Куратор А. — Считаю ваше замечание неуместным. Вас назначили главой расследования именно потому, что сложно найти человека, который лучше разбирался бы в технической стороне вопроса. Но это не дает вам права…

— Я поняла и приношу свои извинения, — прервала Грымзу Стелла и вздохнула, собираясь с мыслями. — Отвечая на ваш вопрос… Нет, мы не можем откатить изменения. И нет, у Артара нет бэкапов в традиционном значении это слова. Проект сложный, объединяет в себе цифровые и эйдетические технологии. И как раз стык этих технологий — самое слабое место.

— В чем это выражается?

— Подавляющая часть контента проекта, включая ментальные матрицы — так называемые аватары игроков — создана при помощи эйдетических технологий. Это целый мир, гигантские объемы информации, которыми даже с современными вычислительными технологиями просто нереально оперировать в цифровом виде. Поэтому, например, во время подключения основную часть работы производит мозг самого пользователя в режиме эйдетического транса. Нейрокомпьютерный интерфейс используется, по сути, только для погружения пользователя в ЭТ-фазу и поддержание ее стабильности.

Стелла невольно сбилась на монотонный менторский тон, будто снова читала лекцию студентам отделения вирт-дизайна.

— То есть мы используем мозг самого пользователя в качестве некоего процессора? — переспросил куратор. — Сомневаюсь, что это было прописано в пользовательском соглашении…

— Даже если бы в пользовательском соглашении была прописана обязанность завещать компании свою почку, вряд ли бы кто-то это заметил, — парировала Стелла. — Их все равно никто не читает. К тому же, мозг пользователя не используется в качестве процессора. Скорее, в качестве видеокарты, если уж продолжать аналогию с компьютерными комплектующими. Ресурсы мозга подключаются, чтобы визуализировать мир, почувствовать его. И нагрузка при этом аналогична той, что человек получает в реальном мире, когда пользуется органами чувств.

— Хорошо. Что там насчет слабого места на стыке технологий?

— Чтобы создать не просто виртуальную реальность, а игровой мир с четко прописанной системой развития аватаров, используются уже цифровые технологии. Игровая система Артара строится на дискретных математических моделях и является сложной надстройкой над основным миром. Но это два совершенно разных уровня. Как «железо» и софт у компьютеров.

— И нынешняя проблема Артара…

— В «железе». То есть на эйдетическом уровне. Напрямую воздействовать на эйдетические слои проекта мы можем только в режиме редактирования, но он давно-давно недоступен для Артара. У нас осталась только цифровая надстройка. Инфраструктура, предназначенная для игроков.

— И что произойдет, если она полностью выйдет из строя?

— Мы вообще не сможем подключаться к Артару. Но, теоретически, сам мир спокойно продолжит существовать и без этой надстройки, и без игроков. Собственно, Хтон этого и добивается. Для начала он изгнал игроков. Теперь же, судя по нашим разведданным, методично уничтожает все, что с ними связано. По состоянию на данный момент разрушено больше двадцати процентов менгиров Возврата. Уничтожены наши системы управления глобальными процессами — алгоритмы, управляющие респауном монстров и неписей, различными квестами, территориальной привязкой неписей, взаимоотношениями фракций… В общем, список постоянно пополняется. И это только те изменения, природу которых я более-менее понимаю.