— Я и не пытаюсь тебя смешить, — вдыхаю запах её макушки, прикрывая от наслаждения глаза. — Выберемся отсюда, как только подадут электричество, и увидишь, что я отнюдь не шучу. Сильно замёрзла?

— Очень. Здесь немного морозно… и страшно, — отвечает, стуча зубами от холода. — Ещё и ветер промозглый, как на зло.

— Не смотри вниз. Посмотри на меня, — обхватываю ладонью её голову, прикрывая ухо от ветра.

София покорно устремляет взволнованный взгляд на моё лицо.

— А если я залетела? Что будем делать? — спрашивает, ластясь щекой об мою руку.

— Будем рожать, малыш, — заверяю её на полном серьезе, потому что для себя я решил ещё вчера, когда шквал пережитых эмоций начал потихоньку угасать. Решил, что будет моей, вся, до последнего вздоха.

— АЛЕКС!!! — испуганный вопль девчонки прорезает округу, как только кресло срывается с места в обратном направлении.

— Твою мать! Держись! — схватившись за спинку, прижимаю её к себе, оценивая слишком высокую скорость канатки. Ледяные щупальца страха оплетают позвоночник, пальцы немеют от приложенной силы, срастаются с металлом. Впереди, на точке посадки разворачивается полный хаос. Народ мечется в разные стороны, кто куда. Канатная дорога вне контроля, если не спрыгнуть — разобьёмся к чертовой матери!

— Что происходит?! — вскрикивает Со. В её глазах стынет ужас.

— Не знаю, малыш! Кресла не останавливаются. Будем прыгать!

— Ты с ума сошёл? Мы же… Я же… Алекс! Я жить хочу!

— Все будет хорошо, — пытаюсь её успокоить, а у самого нервы на пределе искрят. Блять! Только бы всё обошлось! И я клянусь, сегодня же увезу её к себе домой! Ни минуты здесь больше не останусь. — Нужно прыгать, любимая! Давай! — отрываю от себя её руку, диктуя взглядом приказ.

— Нет! Я не смогу! — слёзы катятся по её щекам, губы девчонки дрожат, руки до последнего пытаются ухватиться за опору. Только за этот напуганный до смерти взгляд я готов себя уничтожить.

— Прыгайте! — доносится ветром с холма. — Прыгайте!!!

— Прости!

Выбираю подходящий момент и сталкиваю её вниз, следуя сразу же за ней.

София.

— Малыш?! — в голове пульсирует взволнованный голос Алекса. Дрожащие вибрации проникают в душу. Хочу открыть глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего, но боюсь пошевелить веками. — Малыш, как ты? Со? — холодная ладонь легонько треплет моё лицо. — Очнись! Со… малыш…

— Я в Раю? — произношу шёпотом, едва дыша. С трудом разлепляю глаза, попадая в шторм зелёного океана, наполненного страхом и радостью одновременно.

— Ты видишь у меня крылья? — несмелая улыбка быстро стирается с лица взволнованного мужчины. Он внимательно рассматривает каждый миллиметр моего тела, ощупывает меня, проверяя на повреждения. Благо, я приземлилась в сугроб. Со мной всё обошлось, но снега успела наесться…

— Я вижу у тебя фингал под глазом, Волк! — взрываюсь от вспыхнувшей адреналиновой бомбы. Шок начинает растворятся в крови, перерастая в гремучую смесь ярости, радости, волнения и дикого счастья… — Сейчас очухаюсь и тебе песец, экстримал проклятый! Как ты мог?! — неосознанно врезаю хлесткую пощёчину и ужасаюсь сама себе. Эмоции хлещут невпопад. Нервы обрываются, как звенящие струны. Слетаю с катушек, не понимая толком происходящего. — Да я! Да я! Да я… чуть…

Горячее тело Алекса наваливается сверху, укутывая тёплом, вжимает меня в сугроб и фиксирует. Шевелиться нет возможности, лишь руки смыкаются на его шее, когда он затыкает мне рот поцелуем, неистово впиваясь в мои губы. Всё, что мне остаётся — сдаться в его сладкий плен.

Зарываюсь пальцами в мягких волосах и дерзко сжимаю их в кулачках, вытаскивая из горла Волка будоражащее рычание. Я вся дрожу под ним, но не от холода, а от острого желания не отпускать, прирасти к нему всем телом, чувствовать его близость, такую правильную и нужную в этот момент.

— …ещё целуй… — шепчу, задыхаясь, как только его губы отрываются от моих. — …ещё, Алекс…

В этот раз он не щадит меня. Обезумев, вгрызается в мой рот так жёстко, будто я провинилась перед ним. Кусает до боли чувствительную плоть, сковывая бедро стальной хваткой. Пальцы Лекса впиваются в мышцы ноги, словно волчий капкан, до синяков, до желания вытолкнуть из груди пронзившую эмоцию. Бешеный! Волнующий! Такой горячий и родной. Языком доводит до исступления, вынуждает зайтись в протяжном стоне от накатывающих спазмов внизу живота. Ещё миг, и я увижу небо в алмазах…

— Простудишься, Софи… — возвращает меня с небес на землю, обжигая губы шёпотом. Зализывая жжение, захватывает их в очередной, но, к сожалению, очень короткий плен. — Пора выбираться отсюда, — решает за нас обоих, поднимаясь на ноги, утягивая меня за собой.

— Всё равно я ещё злюсь, — обиженно ворчу, принимаясь стряхивать с себя налипший снег.

Алекс, довольно улыбаясь, решает помочь.

— Ай, Волк! — вскрикиваю, как только его тяжёлая ладонь прикладывается к моей попе. — Варвар!