В чём проблема, Казимир не понимал. Работая над машиной, он всё сделал правильно, он вложил в болид душу. Не в буквальном смысле, конечно, но всё равно этого должно было хватить, отец говорил, что этого достаточно, а отец знал о живых машинах всё, что только может знать изобретатель о своём детище.

Да, отец работал в другом мире и машины собирал не из стали и дерева. Светлому князю Себастьяну Мелецкому служила материалом чистая энергия, почерпнутая на разных мировых планах и искусно заключённая в материальную оболочку, однако сам он всегда говорил, что с энергией должны работать люди, а драконы способны вложить душу в любой объект. Главное – подойти к процессу с любовью, а в идеале – создать этот объект своими руками… Речь не шла именно о руках, смысл был в том, чтобы создать самому, а чем – неважно.

Казимир смотрел на свой болид, безучастно покоящийся на козлах. Чёрный, мощный, усеянный толстыми прочными шипами… чёрт бы его побрал, он действительно походил на ежа. Это всё Тир, язви его, сбил с толку дурацкими сравнениями. Не понимает он тяжёлых машин, считает, что бой выигрывается манёвром и скоростью, а между тем керты успешно доказывают преимущество бронированных болидов. И доказывали бы ещё успешнее, если бы старогвардейцы не лупили их, используя свои сверхъестественные возможности.

– Ну, Суслик!.. – Казимир сердито покачал головой и отвернулся от машины.

Называть Тира этим прозвищем он так и не привык, несмотря на то, что сам же его и придумал.

Каждый раз приходилось делать усилие.

Хотел-то ведь выдумать что-нибудь обидное, сейчас уже и не вспомнить, зачем и почему, потому, наверное, что сам, в свою очередь, обиделся на что-то. Хотел обидеть в ответ, а получилось, что насмешил. И прозвище прижилось.

Казимир знал силу слов. И знал, почему Тиру понравилась глупая, смешная и безобидная кличка.

Но что же делать с Ёж… с Моргенштерном? Называть по имени, относиться как к живому существу с самого начала, ещё с того момента, пока нет машины, а есть лишь набор деталей, любить… всё это само собой разумеется, но, как выяснилось, этого мало.

Неужели отец ошибался?

Нет, отец не мог ошибаться хотя бы потому, что никогда не озвучивал свои мысли до тех пор, пока не поверял их на практике. Отец работал только с компьютерами, но это не имеет значения, ведь сказано же: «Драконы способны вложить душу в любой объект…»

Значит?..

Казимир хмыкнул. Мысль, пришедшая в голову, вызывала сомнения, потому что форма не имела значения, потому что он оставался драконом в любом облике, хоть человеческом, хоть змеином. И всё же, если предположить, что отец имел в виду истинный облик, если вспомнить, что только в истинном облике представителям их рода был доступен весь спектр возможностей и только в истинном облике драконы являлись людям, когда долг призывал к выполнению божественных функций, мысль становилась не такой уж глупой.

Во всяком случае, никто не мешал попробовать.

Вот если не получится, тогда придётся просить помощи у Тира… Нет! Нет, пусть уж лучше машина останется неживой.

Казимир вытащил свой болид на просторный двор. Здесь места было достаточно. На всякий случай он огляделся, чтобы удостовериться в отсутствии наблюдателей – не хватало ещё перепугать до смерти Дару или Себастьяна, или кого-нибудь из слуг.

Вот так и развивается паранойя, ведь слуг он сам отпустил до завтрашнего утра, а Дара с сыном улетела на неделю к родителям в Лонгви.

Ну, иногда лучше перестраховаться…

На этой разумной мысли Казимир и превратился в дракона.

…В первые секунды преображения он просто наслаждался забытыми ощущениями, наслаждался своим совершенством, своей силой и могуществом. Он расправил крылья, накрыв ими двор от края до края, он вытянулся, озирая окрестности поверх крыши собственного дома. Нет, дом принадлежал Даре. Но это неважно. Казимир улыбнулся. Не всё ли равно, кому принадлежит игрушка?

Он с игривой нежностью обвился вокруг дома, прикусил свой хвост и задумчиво взглянул на крохотный болид во дворе. Потрогал машину кончиком когтя…

Тир ошибался – в болиде не было ни капли жизни, нечего там было будить, нельзя было дозваться до души – невозможно дозваться до того, чего нет. Зато отец не ошибался. «Вложить душу» означает нечто совсем другое, не то, о чём говорит Тир.

Дракон полуприкрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, настраивая биение сердца в такт с биением мира, с импульсами жизни и смерти, неравномерно и беспорядочно сменявшими друг друга. Человек так не сможет. И дракон в человеческом облике тоже не способен раствориться в неосмыслимом, безостановочном беге волн мироздания. Только приняв истинное змеиное обличье, ты можешь нырнуть в вечно волнующийся океан, и только в истинном змеином обличье ты можешь вернуться оттуда с добычей.