С человеческой душой, пойманной в прицел узких змеиных зрачков.

Всё случилось одновременно. Казимир вернулся к реальности, унося пленённую душу. Увидел взблеск клинков, нацеленных в его сердце. С невыносимым для слуха звоном эти клинки столкнулись с двумя другими.

Казимир слышал не ушами – сердцем.

И звенела не сталь – дух, столкнувшийся с духом.

Воин, атаковавший его, скользнул в сторону и назад, текучим мягким движением отступая от второго – того, который защитил. Первый был человеком – бледным черноглазым брюнетом. Второй…

– Езус! – вырвалось у Казимира, непроизвольно вернувшегося в человеческий облик.

Вторым был Лонгвиец!

Казимир ещё попытался не упустить пойманную душу, попытался заточить её в свой болид, но при этой попытке болид взорвался, разлетевшись по двору тысячами маленьких осколков.

Оба… Мечника? словно растеклись в воздухе, превратились в смазанные призрачные силуэты. Осколки болида выщербили камень стен и ограды, вышибли стёкла в доме, но ни один не попал ни в шефанго, ни в человека, ни в дракона. Первый Мечник, как будто забыв о том, что мгновение назад пытался убить Казимира, сшиб его с ног и отбил свистящую по двору сталь своими клинками.

– Что? – спросил он сразу, как только смерч улёгся.

– Роланд, он не знал, – ответил Лонгвиец.

– Он покусился на человеческую душу!

– По неведению.

– Знаешь что, Эльрик, – мечи исчезли из ладоней Роланда, – ты слишком любишь драконов. Когда-нибудь…

– Это меня погубит, – продолжил Лонгвиец. И оскалился в ответ на улыбку.

Наверное, это была старая шутка.

Казимир сел. Потом встал. Ему показалось, что про него забыли, и стало даже как-то обидно. Но нет – в него упёрлись две пары глаз.

– Не делайте так больше, светлый князь, – сказал Лонгвиец. – Вообще не принимайте истинного облика. Здесь очень не любят драконов. Вам повезло, что вы христианин, иначе Роланд убил бы вас, не прислушиваясь к моему мнению.

– Ну что ты, Эльрик, – неубедительно возразил Роланд, – как же можно не прислушаться к твоему мнению?

– Весь вопрос в том, когда к нему прислушиваться. – Лонгвиец кивнул. – Запомните, князь, покушение на чужую душу – это преступление.

– Использование драконьей магии – это тоже преступление, – добавил Роланд.

– Надо же! – Казимир почти против воли вскинул подбородок. – А кто вы такие, позвольте узнать, чтобы диктовать мне условия и навязывать свои законы?

Он прекрасно понимал, что Роланд чуть не убил его, причём с помощью неведомого Казимиру оружия – эти их мечи, они только выглядели как мечи… Да, брюнет застал его врасплох, но Казимир понимал и то, что вдвоём Роланд и Лонгвиец могут убить его даже сейчас – когда он готов к бою.

Могут, впрочем, и не убить – ещё неизвестно, кто кого. А обращаться с собой как… как непонятно с кем позволять нельзя никому. Ни под каким предлогом.

– Мы Мечники, – ответил Лонгвиец. – Тайная надгосударственная организация, контролирующая всё, что контролируется, и убивающая всё, что не контролируется.

Он произнёс это настолько серьёзно, что Казимир даже растерялся. И если бы не усмешка Роланда, он, пожалуй, надолго задумался бы над услышанным. Роланд, однако, тут же стал серьёзным. Коротко и довольно высокомерно кивнул Казимиру и исчез. Следом за ним исчез Лонгвиец. Этот не потрудился хотя бы изобразить поклон.

Оставшись один, светлый князь Мелецкий обвёл взглядом усыпанный осколками двор, выбитые стёкла, щербины на стенах и тихо выругался. В болид было вложено много денег, очень много. Деньги превратились в стальной мусор, но это сейчас совершенно не беспокоило. Так же как не беспокоили предстоящие объяснения с Дарой по поводу произведённых взрывом разрушений. Единственное, о чём думал сейчас Казимир, – это о том, что в Саэти нашлись люди, посмевшие ему что-то запретить. И что делать с этими людьми, он пока не знал.

А Тир не проявил ни малейшего сочувствия. Пожал плечами и сказал:

– Ничего ты с ними не сделаешь.

– Почему? – скептически поинтересовался Казимир.

– Они круче, – Тир, как всегда, был чужд тактичности.

– Я ни в чём им не уступаю, – напомнил Казимир с холодком, – уж кто-кто, а ты должен об этом помнить. И если Мечникам знакомо понятие «честь», то один на один…

Он замолчал, увидев ухмылку Тира, одновременно снисходительную и недоверчивую. Эта ухмылка взбесила сильнее любых возражений.

– Что я сказал смешного? – спросил Казимир ледяным тоном. Второй раз в жизни ему по-настоящему захотелось дать Тиру в зубы. Врезать так, чтоб хотя бы ненадолго вправить недомерку мозги!

– Цыпа, ты струсил. – Тир заглянул ему в лицо с такой искренностью, что ударить его просто не получилось. – Если бы ты не испугался – ты сцепился бы с этим Роландом. Не важно, защитил бы тебя Лонгвиец или нет, ты сам должен был что-то предпринять, а не смотреть, как двое посторонних парней решают твою судьбу. Но ты смотрел. Значит, позволил им решать за себя. Они и порешали. Так на что ты злишься?