— Правильно. Но машину-то я потерял? И это, к вашей чести и во славу нашего завода, первый многомоторный аппарат, который мы потеряли в боевых условиях. К чему я это говорю? А в подтверждение своим же словам о надёжности вашего самолёта. Если бы не его выдающиеся лётные качества, то не смогли бы мы столько времени продержаться под огнём противника в воздухе. Да ещё и с одним оставшимся рабочим мотором! Опять же лёгкое бронирование кабины позволило сохранить экипаж…

— Не весь, — перебил меня конструктор.

— Да, не весь. Но стрелок погиб от пули, залетевшей в пулемётное окошко. В бойницу. Не повезло…

— А Маяковский?

— Ну так по нам же со всех сторон из пулемётов садили! Нужно больше работать над броневой защитой…

— Это вес! — вскинулся Сикорский. — И, как следствие, уменьшение полезной загрузки. Тех же бомб или смеси будем соответственно меньше в полёт брать. Мы не можем пойти против требований Адмиралтейства!

— Можем, не можем… Зато экипаж сохраним! Мы же с вами рассчитывали бронирование кабины в расчёте на обстрел из лёгкого оружия. А тут пулемёты почти у всех появились… Нет, нужно увеличивать или толщину стенок, или брать качеством стали. Или же делать защиту многослойной… — озвучил пришедшую в голову догадку-воспоминание.

— Многослойной? Это как? Впрочем, нет! Это же какой вес получится!

— И ещё одно. Из своего личного практического опыта знаю, что ваш самолёт позволяет взять на борт несколько больший вес грузов, чем заявлено. Без каких-либо ограничений по скорости и длине разбега и нагрузкам на элементы конструкции…

За спорами время и пролетело. Это ещё хорошо, что никого больше в кабинете не было. Шидловский пропадал со своим отрядом на фронте и пока не собирался возвращаться. Так что спорили мы между собой. Да и спором этот разговор никак нельзя было назвать. Так, обсуждение и выработка дальнейших решений по новой модели «Муромца». Ну и одномоторных бипланов коснулись в какой-то мере, само собой. А там обсуждение перекинулось на летающие лодки, на перспективы самолётостроения… И как в таком разе не затронуть вопросы производства моторов? Да и потихоньку нужно подбираться к использованию в конструкциях новых материалов. Войне-то скоро конец, можно и намекнуть, гм, Второву прямым текстом на необходимость закупки алюминия за рубежом… Старые-то запасы давно закончились.

Засиделись на заводе до позднего вечера. Белые ночи давно закончились, поэтому пока собирали да прятали в сейф многочисленные карандашные наброски, на улице стемнело. И большую часть дороги домой пришлось проехать почти в полной темноте.

Совру, если скажу, что ехали без опаски. Опасались, не без этого. Фары слабенькие, в нескольких метрах от машины уже ничего и не видно. Да ещё и лобовые стёклышки заставляют желать лучшего. Но доехали благополучно. Уже перед самым домом оба выдохнули, поймали себя на этом и переглянулись. И рассмеялись.

Вот тут и вляпались. Удар по капоту — испугаться не успеваю. Вижу краем глаза, как Игорь изо всех сил втискивает в пол педаль тормоза. Машина тут же и останавливается, благо скорости пока невысокие. Да мы и не лихачили, скорее, тихонько ползли. Выскочили из машины, осмотрелись. Батюшки святы, да мы городового задавили!

Стоим, не знаем, что делать. О том, чтобы удрать и мысли ни у кого не возникло. Наклонились над телом.

— Убили? — почему-то шёпотом спросил Сикорский.

— Дышит.

— Берём его за руки, за ноги и заносим ко мне, — быстро пришёл в себя Игорь и принялся распоряжаться.

— Да погоди ты хватать. А если у него что с позвоночником? Только хуже сделаем…

Пока мы так между собой препирались, потерпевший и очухался. Хоть и свет от фар слабенький, но это-то можно было различить. Ну и расслышать, не без этого. Закряхтел господин полицейский, глаза открыл и громко так от всей души выругался. Да к свистку потянулся, собрался подмогу высвистывать. Только этого нам не хватало…

Но, обошлось. Благо Сикорский личность довольно-таки известная. А уж в своём районе, да на своей улице, про рядом находящийся дом я вообще молчу… Короче, несмотря на дрянное освещение признал городовой господина инженера. Признал и ещё разок выругался. Правда, к чести господина полицейского, тут же и прощения попросил за свою несдержанность.

— Да бросьте вы извиняться. В такой ситуации я бы и сам… — отмахнулся от извинений Игорь Иванович. — Это я должен просить у вас прощения за свою невнимательность и неосторожность.

Позвольте вам помочь подняться?

Подхватили под белы рученьки потерпевшего, осторожно приподняли… Уверились, что никаких последствий это действие не принесло и уже смелее вздёрнули довольно тяжёлое тело вверх. Правда, пришлось это тело немного придержать. Сразу-то ноги у господина отказались служить — дрогнули в коленках и подкосились. Ну а со второго раза дело пошло на лад. А приглашение он, к нашему счастью, принял. Иначе же… Даже и думать о подобном не хочется… Ну а за приглашением последовало угощение и подношение. Договорились к обоюдному согласию.