— Ну и как, вы поняли?

— Разумеется, — слабо улыбнулась Юджиния. — Но чтобы разобраться в этом, мне не потребовалось ждать, пока я стану взрослой. Я все поняла уже в офисе отца.

— И что же вы поняли?

— Что мой отец — слабый человек, ему не хватает чувства собственного достоинства, он не может хранить верность другому человеку и не способен брать на себя серьезные обязательства по той простой причине, что у него отсутствует чувство ответственности перед другими. И еще я поняла, что в серьезных вещах на него нельзя положиться.

— Все это вы поняли сразу? — спросил Сайрус, чувствуя в словах Юджинии застарелую боль.

— Да. В тот момент я была зла, обижена, но мне следовало держать себя в руках. Ради мамы. У нее и без того проблем хватало, ей требовалась моя помощь. Я не хотела еще больше осложнять ей жизнь. И потом, мне следовало быть сильной ради брата и сестры.

Слушая ее, Сайрус подумал о том, что и сам он уже в раннем возрасте осознал свою ответственность за деда и бабушку Он был нужен им и всегда старался вести себя так, чтобы не доставлять им неприятностей, они и без того пережили слишком много горя.

— У меня было то же самое с моими дедушкой Бо и бабушкой, — сказал он. — В какой-то момент самоконтроль становится второй натурой.

— Странно, но сейчас, когда я вспоминаю о прошлом, мне почему-то жаль отца. Трудно все время сердиться на человека, который просто оказался слабым в очень важных вещах.

Сайрус вспомнил Кэти — чудесную, хрупкую, слабую Кэти.

— Гнев способен уничтожить человека. Когда вы обращаете его на кого-то другого, нужно быть осторожным.

— Да. В офисе отца я поклялась: чем бы мне ни пришлось заниматься в жизни, я никогда не позволю себе проявить слабость вроде той, которую проявил он.

— Значит, вы стали сильной.

— Некоторые люди считают, что я даже несколько переборщила, — поморщилась Юджиния.

— Кто именно?

— Помимо прочих, кое-кто из моих бывших приятелей-мужчин.

— Слабаки весом в девяносто фунтов. Угадал?

— Пожалуй, — улыбнулась Юджиния, но улыбка тут же погасла. — А как вы стали сильным?

— Почему вы думаете, что я сильный?

— Чувствую. Вы излучаете силу и мощь, как древнее стекло.

Спокойная, убежденная интонация вызвала у него странное ощущение, похоже, их с Юджинией беседа повернула в какое-то неожиданное русло. Сайрусу никогда не доводилось так говорить с женщиной, ему вообще никогда не приходилось говорить с кем-либо о таких вещах.

— Вы прямо как Медитэйшн Джоунс, — пробурчал он. — Того и гляди начнете говорить всякую чушь про ауры.

Юджиния подтянула колени к груди и оперлась о них подбородком. Глаза ее превратились в два глубоких золотистых озерца.

— Вы сами устанавливаете правила и живете по ним, не меняете их, когда следование им причиняет вам неудобства. Для этого требуется сила.

— Правила?

— Кэти предала вас, но она была вашей женой; — сказала Юджиния, не отводя взгляда. — Вы чувствуете себя обязанным отомстить за нее, следуете собственному кодексу, хотя кое-кто, наверное, счел бы вас просто упрямцем, одержимым навязчивой идеей.

— А вы как считаете? — спросил Сайрус и поморщился.

— Я считаю, что у вас есть честь и достоинство. Это тоже своеобразное выражение силы.

Сайрус вздохнул с облегчением. Внутреннее напряжение, которое он испытывал во время этого странного разговора, спало.

— Некоторые люди сочли бы навязчивой идеей и ваше желание непременно выяснить, что случилось с Нелли Грант.

— А вы что по этому поводу думаете? — поинтересовалась Юджиния, внимательно вглядываясь в лицо Колфакса.

— Я бы назвал это чувством ответственности, верностью долгу. Вы тоже следуете в жизни вашим собственным правилам, не так ли? Тем самым, которые вы приняли в тот день, когда решили, что не будете слабой, как ваш отец.

Уголки губ Юджинии чуть вздернулись.

— Вам никогда не приходило в голову, что мы с вами не очень хорошо вписываемся в современную жизнь?

Сайрус опять подошел к дивану и, глядя на Юджинию сверху вниз, спросил:

— А вам не кажется, что у нас, возможно, несколько больше общего, чем вы думали поначалу?

— Да. — Она не отвела взгляда. — Меня сейчас беспокоит лишь то, что я слишком часто перед вами извиняюсь. Сначала за то, что обидела вас как профессионала, а сегодня — из-за Кэти.

— Почему это вас беспокоит?

— Мне кажется, что когда один человек без конца перед другим извиняется, это создает некий дисбаланс в отношениях.

Сайрус оперся о диван коленом и наклонился к Юджинии.

— Очень рад, что вы употребили именно это слово.

— Извинения?

— Отношения.