Наконец секретарша подняла трубку.

— Простите, что отвлекаю вас, сэр, но в приемной находится мистер Колфакс из какого-то Секонд-Ченс-Спрингса. Он хочет с вами встретиться. Вряд ли он из наших активистов… Что? — Секретарша бросила на Сайруса удивленный взгляд. — Да, сэр. — Она осторожно положила трубку. — Мистер Чендлер примет вас.

— Я в этом не сомневался.

Идя по ковру к двери кабинета, Сайрус дивился ощущению пустоты и холода в животе. Наверное, Юджиния смогла бы объяснить его состояние.

При мысли о ней Колфакс приободрился и открыл дверь.

— По закону у нас есть права на кубок, Табита. — Говоря, Юджиния нервно расхаживала по персидскому ковру, лежащему на полу ее кабинета. — Но мы должны от них отказаться.

— Просто не верю своим ушам. — Табита, сидящая за столом, изумленно наблюдала за ней поверх очков. — Кубок Аида, пожалуй, самый ценный экспонат из всех изделий, найденных за последние пятьдесят лет.

— Неужели вы думаете, я об этом не знаю?

— И всерьез предлагаете, чтобы мы отказались от своих прав на него в пользу какого-то неизвестного частного коллекционера, который не может представить серьезных доказательств того, что некогда являлся его владельцем?

— Дело не в том, что он не может, он просто не будет этого делать. — Юджиния остановилась около стола. — Но за него ручается Сайрус, и я думаю, нам следует это учесть. Сайрус утверждает, что кубок Аида принадлежит его клиенту, и он чувствует себя обязанным вернуть кубок ему.

— Просто смешно, — прищурилась Табита. — Пусть этот клиент поговорит с нашими юристами.

— Он не станет. Я же объясняю вам, Сайрус говорит, что он весьма эксцентричен, анонимность — его пунктик. Но кубок принадлежит ему.

Табита недоверчиво покачала головой.

— Я поражена. Вы настаиваете, чтобы кубок Аида был передан неизвестно кому? Хотя именно вы должны сражаться за то, чтобы он остался в нашем музее.

Юджиния грустно улыбнулась:

— Вы не представляете, насколько мне тяжело, но я чувствую, что это справедливо. Сайрус рисковал из-за кубка жизнью, к тому же спас Нелли и меня. Мало того, он еще спас жизнь Ронде Прайс и Джейкобу Хаустону, — Конечно. Но с другой стороны, если бы не вы и не покровительство Либрукского музея, он, возможно, никогда бы не нашел кубок.

Юджиния чуть не рассмеялась.

— Вы не правы, Табита. Поверьте, Сайрус все равно нашел бы его, рано или поздно.

Поза, в которой встретил его хозяин кабинета, сказала Колфаксу все. Закери Элланд Чендлер, развернув плечи и выставив подбородок, стоял перед портретом жены и детей — законных жены и детей, — будто собирался защищать их от нападения.

Яркое калифорнийское солнце, рвавшееся в комнату через окно, отбрасывало черную тень на его лицо, не давая Сайрусу возможности разглядеть этого человека.

Впрочем, очертания нижней челюсти ему хорошо знакомы, похожую челюсть он сам ежедневно видел, глядя в зеркало. Фотографии Чендлера сотни раз попадались Сайрусу в газетах, едва ли не каждый день он видел его лицо на телеэкране, но замечал между ним и собой лишь отдаленное сходство. Однако сейчас, когда они стояли друг против друга, сходство это было очевидным.

— Кто вы такой, черт побери? — резко спросил Закери.

— Я не тип, который вас шантажировал. Его звали Дэмиен Марч. Он мертв.

Бесстрастный жесткий взгляд Чендлера нисколько не изменился.

— Мертв?

— Мертвее не бывает.

— Значит, теперь вы надеетесь поживиться за мой счет? Вы пришли на смену Дэмиену Марчу? Напрасно тратите время. Я не дам вам ни цента, а уж каких-то политических выгод для себя тем более не ждите.

У Сайруса снова похолодело в животе.

— Я пришел сюда не за деньгами и не за политическими выгодами.

— Кто вы такой?

— Мне показалось, ваша секретарша меня представила. Меня зовут Колфакс, Сайрус Чендлер Колфакс из Секонд-Ченс-Спрингс. По-моему, вы когда-то были знакомы с моей матерью.

В кабинете наступило молчание. Потом Закери вышел из тени, и Сайрус увидел цвет его глаз, который не в состоянии были передать ни фотографии, ни телекамеры. Впервые в жизни Сайрус видел глаза своего отца. Зеленые.

— Вы утверждаете, что вы — мой сын?

— Боюсь, что так.

Закери посмотрел ему в глаза.

— Черт побери, вы действительно мой сын.

— Это вовсе не означает, что в результате мы ничего не выиграем. — Юджиния снова заходила по комнате. — Если мы все сделаем правильно, это будет для нас великолепной рекламой. Все узнают, что Либрукский музей принял непосредственное участие в поисках легендарного кубка Аида, который наконец-то найден.