— Да, детка, вот уж где не стоит обманывать, — бодро добавила Клементина. — От этой беседы зависит твоя судьба.

Амариллис почувствовала, что внутри у нее все оборвалось. Она вскочила и заторопилась к двери.

— Извините, мне нужно выйти, что-то стало нехорошо.

— Итак, мистер Трент, мы установили ваше отношение к отдыху и увлечениям, — заключил Хобарт Бат, пробежав глазами страницу, прежде чем с довольным видом перевернуть ее. Работа явно доставляла ему удовольствие.

Небольшого роста подвижный консультант определенно питал слабость к жилетам с ярким рисунком и украшениям из золота. Рядом с ним сидела немолодая женщина — его концентратор.

Во время изнурительной беседы Лукас временами чувствовал действие таланта Хобарта.

Не имея возможности сфокусировать без создаваемого Амариллис кристалла свой талант, Трент не мог точно определить, в какой степени полагался Бат на свои парапсихологические способности. Лукаса это мало занимало, настроение у него было отвратительное. Он чувствовал себя в западне, огромной клетке, дверца которой медленно закрывалась за ним.

— Теперь перейдем к другому вопросу, остановимся более подробно на вашем отношении к сексу, — бодро провозгласил Хобарт.

— Секс? — Лукас удивленно уставился на психолога. — Что здесь надо обсуждать?

— Вы получаете удовольствие от предваряющих ласк или предпочитаете обходиться без этого? Другими словами, важны ли для вас ласки?

— А стоит ли обсуждать это с такими подробностями? — Лукас покосился в сторону женщины.

— Пусть вас не смущает присутствие миссис Дрейк. Ей приходилось присутствовать на сотнях подобных бесед, так какие ваши предпочтения?

Лукасу вспомнилось усиленное фокусной связью, не поддающееся описанию чувство близости, пережитое им с Амариллис. Без этого ощущения секс уже никогда не доставит ему такое удовольствие.

— Ничего против не имею, — ответил Лукас.

Амариллис, словно завороженная, следила, как психолог переворачивала страницу.

— Итак, мы поговорили об отдыхе и увлечениях, теперь перейдем к вашим пристрастиям в сексе. — Миссис Ритон подняла глаза на Амариллис. Это была приятная женщина лет сорока, без сомнения, знающая свое дело.

Амариллис вспыхнула и взглянула на сидевшего рядом с миссис Ритон концентратора.

— Разве это необходимо?

— Не нужно стесняться. Амариллис, мы — специалисты, и это не праздное любопытство, — миссис Ритон ободряюще улыбнулась. — Уверяю вас, секс является важной составной частью брака. Вам нравятся продолжительные ласки?

— Ласки? — Амариллис вспомнила о захватывающем все ее существо чувстве близости, которое переживала с Лукасом. Она кашлянула и ответила, избегая невозмутимого взгляда концентратора: — Да, ласки очень важны.

С отчетливым шелестом Хобарт Бат перевернул страницу.

— Согласны вы или нет со следующим утверждением: «Брак — нерасторжимый союз на всю жизнь, но любовные связи допустимы, если соблюдать при этом осторожность, чтобы не страдала честь семьи».

Лукас вспомнил холодную пустоту, поселившуюся в душе, когда он узнал, что Дора ушла к другому мужчине.

— Я против, категорически против.

Миссис Ритон ждала с ручкой наготове, чтобы записать ответ на свой вопрос.

Амариллис вспомнила родителей, которых не знала. Перед ее глазами возникла виденная как-то раз фотография смеющегося зеленоглазого мужчины, Мэтью Бейли. Ее мать забеременела от него, хотя он и не мог на ней жениться. В воображении Амариллис появилась и другая фотография, с которой смотрела ее мать, Юджиния, беззаботная и беспечная в свои восемнадцать лет. Эти два снимка запечатлелись в сознании Амариллис. Связь этих людей повлекла за собой последствия, тяжело отразившиеся на обеих семьях и неотступно преследовавшие их долгие годы.

— Вы моя бабушка?

— У тебя нет бабушки, ты незаконнорожденная.

Внезапно резкая боль пронзила Амариллис. Она опустила голову: пальцы ее крепко сжались в кулак, а ногти глубоко вонзились в кожу.

— Я считаю такое положение недопустимым, — тихо проговорила она.

Лукас бросил на Хобарта Бата свирепый взгляд.

— Черт побери, что значит, как я справляюсь с гневом? Никак, злюсь и все. Долго еще продлится это дурацкое интервью?

— Я считаю, что эмоции нужно выражать свободно, — сказала Амариллис и одновременно вспомнила все обидные прозвища и насмешки, которые ей приходилось сносить в детстве. — Но необходимо сдерживать себя, чтобы не задеть чувства других.