Джарвис остался стоять, глядя в стену. Наконец он медленно повернулся и посмотрел на Барбару.

— Позвони Госсару, договорись о встрече с его персоналом, который занимается Африкой, и скажи, что я бы хотел еще разок взглянуть на досье операции «Дикая роза».

— Ты передумал? За этим может что-то стоять?

Он ответил далеко не сразу.

— Может быть, такой вариант нельзя исключать.

— Что-то еще?

— Да, запроси архивный отдел, пусть пришлют все документы на адмирала Сандекера и Дирка Питта.

— Кажется, они работают в НУПИ?

Джарвис кивнул.

Секретарша бросила на него вопросительный взгляд.

— Но ты ведь не думаешь, что здесь какая-то связь?

— Сейчас еще слишком рано делать выводы, — задумчиво произнес Джарвис. — Можно сказать, что я лишь потянул за разные нити, чтобы выяснить, не ведут ли они к одному и тому же клубку.

Фредерик Даггат и Фелиция Коллинз ждали в лимузине, когда Лорен прошла через портик Капитолия, наблюдая, как грациозно она скользит по ступеням, а легкий ветерок играет ее локонами цвета корицы. Дама была в костюме цвета хурмы с жилетом и блейзером. На шее — длинный серый шелковый шарф. Портфель в руках под цвет костюма.

Шофер Даггата распахнул для нее дверь. Она уселась рядом с Фелицией, конгрессмен галантно перебрался на откидное сиденье.

— Ты выглядишь прелестно, Лорен, — фамильярно сказал он — слишком фамильярно. — Не приходится сомневаться, что мечты уносят моих коллег-мужчин в заоблачные дали, когда выступаешь перед ними в таком костюме.

— Иногда выгодно быть женщиной во время дебатов, — спокойно ответила она. — Фелиция, ты выглядишь стильно.

На лице той появилось недоуменное выражение. Она не ожидала услышать комплимент от Лорен. Фелиция разгладила подол белого платья из джерси и отвела глаза в сторону.

— Как мило, что ты согласилась с нами встретиться, — тихо сказала она.

— А у меня был выбор? — презрительно ответила Лорен. — Боюсь даже спрашивать, что вы потребуете от меня на этот раз.

Даггат закрыл внутреннее окошко, чтобы шофер не мог их услышать.

— Завтра будет голосование о том, следует ли оказывать помощь Африканской революционной армии.

— И вы решили проверить, действует ли еще то дерьмо, которое вы на меня накопали, — с горечью сказала Лорен.

— Пойми, — вмешалась Фелиция, — здесь нет ничего личного. Фредерик и я ничего не выигрываем в финансовом отношении. Мы хотим лишь помочь нашему народу.

Лорен посмотрела на нее.

— И ты опустилась до шантажа ради достижения высоких целей.

— Да, если это необходимо, чтобы спасти тысячи жизней. — Даггат говорил так, словно перед ним неразумный ребенок. — Каждый день войны приносит сотни смертей. Рано или поздно черные победят в Южной Африке. Это предопределено. Важно лишь то, как это произойдет. Хайрам Лусана не имеет ничего общего с психопатом убийцей Иди Амином [17] . Генерал заверил меня, что после того, как он станет премьер-министром, изменится только одно — черные и белые получат равные права. Все остальные демократические принципы, на которых основано нынешнее правительство, будут сохранены.

— Каким же глупцом нужно быть, чтобы верить на слово преступнику, — ответила она.

— Хайрам Лусана вырос в трущобах, — терпеливо продолжал Даггат. — Его отец бросил мать с девятью детьми, когда ему было всего восемь. Не думаю, что ты понимаешь, каково быть сутенером для своих сестер, чтобы семья не голодала, конгрессмен Смит. И я не рассчитываю, что ты можешь представить жизнь на пятом этаже многоквартирного дома, где трещины в стенах затыкают газетами, чтобы защититься от снега, с залитыми дерьмом туалетами — в доме нет воды — и армией крыс, готовых украсть все съестное, что есть в квартире. Если нарушение закона единственный способ выжить, то человек с радостью на него идет. Да, Лусана был преступником. Но когда у него появилась возможность выбраться из грязи, он ею воспользовался и направил всю свою энергию на улучшение жизни своего народа.

— Тогда зачем он изображает бога в Африке? — резко спросила Лорен. — Почему не борется за улучшение жизни черных в собственной стране?

— Потому что Хайрам свято верит, что его народ должен иметь место, где он бы мог подняться. Евреи с гордостью смотрят на Израиль; вы, англосаксы, обладаете богатым британским прошлым. А наша родина все еще пытается выйти из примитивного состояния. Не секрет, что черные,

овладевшие большей частью Африки,' превратили ее в нечто ужасное. Хайрам Лусана — наша единственная надежда направить черную расу в нужном направлении. Он наш Моисей, а Южная Африка — земля обетованная.

— Звучит слишком оптимистично.

Конгрессмен посмотрел на Лорен.

— Что вы имеете в виду?

— Согласно последним докладам из Южной Африки, их силы обороны перешли границу с Мозамбиком и уничтожили АРА и ее штаб.

— Я читал доклады, — сказал Даггат, — и они ничего не меняют. Возможно, это временная неудача, ничего больше. Хайрам Лусана жив. Он соберет новую армию, и я намерен сделать все, что в моих силах, чтобы ему помочь.

— Аминь, брат, — сказала Фелиция.

Все трое настолько прогрузились в дискуссию, что не заметили, как перед их лимузином появился автомобиль. На следующем светофоре водитель остановил машину и выскочил из нее. Прежде чем шофер Даггата успел отреагировать, мужчина подбежал к лимузину, открыл правую заднюю дверцу и забрался внутрь.