Джумана в десятый раз поправил стопку лежавших перед ним бумаг и отвел глаза.

— А что, если Сомала все вообразил? Быть может, у него было видение, когда он находился в бреду; или он просто выдумал историю про нападение.

Лусана нахмурился и раздраженно покачал головой.

— Полковник, вы забыли, что я лично выслушал рассказ Сомалы. Он был очень достойным человеком, лучшим командиром отряда. Он не находился в бреду, и у него не имелось никаких оснований придумывать сказки перед смертью.

— Нет никаких сомнений в том, что рейд действительно имел место, — вмешался Макейр. — Южноафриканские газеты и телевидение уделяли ему огромное внимание. Их репортажи соответствуют тому, что Сомала рассказал генералу, за исключением одного: правительственные силы обороны пока не нашли надежных свидетелей, которые описали бы тех, кто напал на ферму. Нам повезло, что Сомала сумел вернуться из разведки и перед смертью подробно описал то, что видел.

— Он видел того, кто в него стрелял? — спросил Джумана.

— Ему выстрелили в спину с большого расстояния, — ответил Лусана. — Вероятно, снайпер. Раненый Сомала сумел проползти три мили, пока не добрался до своего отряда. Ему оказали первую помощь и поспешили перевезти в лагерь.

Томас Мачита недоуменно покачал головой.

— Ничего не сходится. Сомневаюсь, что солдаты других освободительных движений стали бы переодеваться в форму АРА.

— С другой стороны, — заговорил Макейр, — возможно, нас подставили для того, чтобы отвести подозрения от себя.

— Я поддерживаю тесный контакт с моими соотечественниками, которые являются советниками ваших братьев-революционеров, — сказал полковник Ло. — Они все встревожены, как гнездо потревоженных шершней. Никто не выигрывает от нападения на ферму Фоксов. Эта акция лишь усиливает решимость белых, индийцев, цветных и многих черных, готовых сплотиться против внешнего вмешательства в дела страны.

Лусана положил подбородок на переплетенные пальцы.

— Но если они этого не делали, а мы знаем, что так и есть, кого тогда считать главным подозреваемым?

— Южноафриканских белых, — коротко ответил Ло.

Все взгляды обратились к вьетнамскому советнику. Лусана посмотрел в его непроницаемые глаза.

— Быть может, вы повторите свою мысль?

— Я лишь предполагаю, что правительство Южно-Африканской Республики могло приказать уничтожить семью Фоксов и их работников.

Несколько мгновений все молча смотрели на Ло. Наконец молчание нарушил Мачита.

— Не понимаю, зачем?

— И я не понимаю. — Ло пожал плечами. — Но подумайте вот о чем. У кого еще имеются ресурсы для снаряжения отряда коммандос, которые будут одеты в нашу форму и так же вооружены? И что не менее важно, господа, вам не пришло в голову, что отряд сразу отступил и вертолеты сил обороны не успели его засечь? Всем известно, что, когда речь идет о партизанской войне, требуется не менее часа, чтобы иметь хоть какие-то шансы на благополучный отход. И если у отряда даже на десять минут меньше, это чистейшее самоубийство — ведь у противника есть вертолеты и собаки.

— Вы меня заинтриговали, — признался Лусана и забарабанил пальцами по столу. — Впрочем, я не готов поверить в вашу версию. И тем не менее вреда не будет, если мы ее проверим. — Он повернулся к майору. — У нас есть надежный информатор в министерстве обороны?

— Человек, занимающий очень высокий пост, — ответил Мачита. — Он стоит нам баснословно дорого, но его информация исключительно надежна. Однако у него есть одна странность: он никогда не появляется дважды в одном и том же месте, в одном и том же обличье.

— Вы говорите так, словно он какое-то мистическое существо, — заметил Джумана.

— Возможно, так и есть, — не стал возражать Мачита. — Эмма материализуется в такие моменты, когда мы его ждем меньше всего.

— Эмма?

— Его кодовое имя.

— Или у него своеобразное чувство юмора и он трансвестит, — сказал Лусана.

— Не знаю, генерал.

— Как вы с ним связываетесь?

— Он сам выходит с нами на контакт, когда у него появляется полезная информация на продажу.

Лицо Джуманы помрачнело.

— А где гарантия, что он не снабжает нас фальшивками?

— До настоящего момента все, что он сообщал, оказывалось правдой на сто процентов.

Лусана посмотрел на майора.

— Значит, могу на вас рассчитывать?

Тот кивнул.

— Я сам полечу в Преторию и буду ждать следующего появления Эммы. Он единственный, кто сможет нам помочь.

Лагерь Африканской революционной армии на самом деле был не лагерем, а штабом. Он располагался в здании небольшого университета для португальцев в те времена, когда Португалия правила Мозамбиком. С тех пор в центре города на северном берегу озера Малави построили университет для черных граждан.