— Обманываешь, моя несносная ведьма, — хриплый шепот у самого уха и меня с легкостью приподнимают, заглядывая в глаза.

И тут же его губы впиваются в мои жестким поцелуем. И пока я оглушена нахлынувшими ощущениями, оказываюсь перевернутой на спину, а Игнис нависает надо мной, подавляя и притягивая одновременно.

Захлебываюсь от нахлынувших эмоций. Его поцелуи требуют и просят, и, бездна подери, мне это нравится. А когда пальцы одной руки сжимают полушарие груди, а второй врываются в мое лоно, буквально взрывая что-то во мне и вытягивая на поверхность невольный стон, который маг, чьи глаза продолжают следить за каждым моим вздохом и движением, жадно ловит собственными губами, я сама обхватываю его руками.

Ощущать его кожу под пальцами, вдавливать ладони в напряженные мышцы и захлебываться от удовольствия и предвкушения продолжения — страшно и притягательно!

Игнис и сам целует жадно, словно пьет, припав к живительному источнику. И его напор опьяняет ещё сильнее. Хотя куда уж больше?

Лава по венам. Она знает, куда ей течь и требует не останавливаться, сжигая сомнения и разумные доводы. Какой вообще к чертям разум, когда жажда разгорелась, словно до сих пор я была в пустыне и весь прошлый опыт оказался лишь каплями, которое так легко иссушило солнце, носящее имя древнего пламени, что по ко какой-то причине захотело именно меня. И вот сейчас, когда всё во мне умирает от обезвоживания, он показывают замаячивший впереди оазис, обещающий блаженство в своей влаге. И плевать, что это лишь мираж — я ещё помню об Огненной природе моего наваждения, — но всё равно надо рвануть туда, ведь умирающего путника такое знание вряд ли бы образумило и остановило!

И я проваливалась в этот дурман, проигрывая вчистую. Сдаваясь под натиском жадных губ и сильных настойчивых пальцев. Черт с ним, пусть это будет сладкая смерть, не худший же вариант?…

Настойчивый стук в двери внезапен и оглушителен, как камнепад. Словно само пространство вздрогнуло, прогоняя морок. Мы оба застываем буквально в миге от слияния.

— Мой господин, пожалуйста просыпайтесь, — голос из-за двери звучит глухо, но решительно. — Владеющий, это срочно!

Глаза в глаза. Дыхание сбито, тело дрожит, а в душе ураган такой силы, что все эти дамочки, чьими именами принято называть разрушительные стихийные бедствия в моем мире, могут тихо сдуться от своей сравнительной несостоятельности. Игнис краткий миг изучает моё лицо и потом вжимает с силой в себя, произнося:

— Мы не закончили, Марша, и не рассчитывай вновь улизнуть. Я теперь точно знаю, ты хочешь меня, — выдает эта самодовольная сволочь! Я зло суживаю глаза, набирая в грудь воздуха для едкого ответа, но меня быстро целуют и произносят, обезоруживая всего одной фразой, — Также сильно, как и я тебя!

Он приподнимается на локтях, не размыкая контакт глазами, явно небезосновательно опасаясь, что с его уходом моя страсть испарится. О да, моё личное искушение, ты правильно понял, что именно так и случится…

Одно плавное движение и он уже на ногах. Хищник с совершенным телом, что в слабом рассветном свете кажется схожим с античной скульптурой. Точеные мускулы, идеальный профиль! Вот только римляне и греки могут удавиться от зависти и поскуливать в уголочке, оттого, что при всей моей любви к искусству, я не припомню ни у одного воина или атлета древности у которого под их фиговыми листочками находились бы такие выдающиеся анатомические особенности. Даже не знаю, радоваться или ужасаться сему факту…

Наши молчаливые переглядывания прерывает новый призыв из-за двери. Владеющий отворачивается, быстро принимаясь одеваться, но я все же успеваю заметить свежий шрам на спине, пониже лопатки. Рваная, зигзагообразная рана заштопана неровными стежками — наверное, местный лекарь настоящий неумеха! Боги, как он с такой красотой ни только не морщится от боли, или лежит в лихорадке, но и пристает к несговорчивым девицам?

Ловлю себя на желании остановить мужчину, расспросить о ночном бое, прижаться вновь к его груди, чтобы почувствовал мой… страх за него? От идиотских мыслей, я резко села на постели, натягивая до самого носа одеяло и кусая губы. Господи, кажется, я пропала!

Но Игнис лишь бросает ещё один многообещающий взгляд и покидает комнату, хлопнув дверью, словно проводя между нами ту, уже привычную черту. Впрочем, что ты хотела, Маша, она будет всегда! Чудес в этом мире не предусмотрено, несмотря на магию и прочие опции, прилагающиеся к реальности Сангеи.

Я падаю на подушку, накрываясь с головой, совершенно опустошенная и не имея ни одной здравой мысли о том, как мне выкрутиться из этого кошмара — столь манящего и притягательного, которому противостоять, как выясняется, вовсе неспособна. Смежаю веки, надеясь улизнуть в сон, словно эта отсрочка что-то изменит.

И действительно засыпаю.

Чтобы проснувшись, узнать о том, что в Волантес нас с госпожой Ганной доставят без присутствия Владеющего Предела Огня.

Не знаю сколько точно ещё удалось поспать, но в этот раз я пробудилась в одиночестве, а за плотно закрытым окном было совсем светло. Села на постели, кутаясь в одеяло и сонно, как сова разбуженная среди дня, хлопала глазами, пытаясь понять, что стало причиной очередного подъема. Потому как вряд ли бы после всех злоключений вынырнула по доброй воле из страны грез в ближайшие сутки. В комнате было относительно тепло и, кстати, память упорно отказывалась выдать, когда и кто захлопнул раму, спасая меня от окончательного окоченения.