Оливия кивнула, и опустив взгляд, направилась к отцу, который бесчувственно похлопал по месту на диване, рядом с собой. Очередной акт унижения… Он показывал, что это его маленький ребёнок, который пока не может без папы. Все присутствующие смотрели с нескрываемым злорадством.

Порой, Оливии хотелось стать простой девчонкой… Никакой не аристократкой, и даже не из богатых, а простой молодой девушкой. Чтобы отец не устраивал прилюдные унижения, а просто выпорол дома ремнем. Чтобы поддерживал её открыто, а не устраивал различные испытания с играми разума. Сейчас Оливия бы всё отдала за то, чтобы просто очутится, где-нибудь на ферме в Техасе. В семье обычных деревенщин… Утром доить коров, чистить курятник и убирать навоз. А не вот это вот всё…

Господин Джонс вывел на сцену худощавого мужчину с заветренным серым лицом. Одет с иголочки! В шевелюре зияла лысина, а голос больше походил на скрип ржавой задвижки. Он нехотя раскрыл широкую книгу, и прокашлявшись, начал:

— Именем Американского торгового сообщества, уведомляю, что Госпожа Оливия Стоун обязуется выплатить штраф в виде десятой части от потерянной прибыли у всех республиканских нефтедобывающих компаний Американской Республики.

Несколько сотен миллионов долларов. Это серьезная сумма даже для всех корпораций Оливии… Скорее всего, что-то придётся просто закрыть.

— Закрытие золотого рудника на арендованной территории на Аляске.

Вот это ещё хуже. Но тут вряд ли дело в торговом сообществе. Наверняка Император подсуетился…

— Сокращение штата «Юникон Интерпрайз» на пятьдесят процентов. Переход контрольного пакета акций Господину Стоуну. Выплата штрафа размером в полтора миллиона долларов.

Тоже не страшно… Но Оливии реально хотелось, чтобы это поскорее закончилось.

— Немедленное увольнение Госпожи Кикути Минами и запрет на любые связи и контакты с ней на последующие двадцать пять лет.

Это скорее плюс, чем минус. Правильно! Не будет лишнего повода подходить к этой тупице.

— Запрет на любые связи и контакты с Господином Мотидзуки Ичиро и Её Высочеством Александрой Романовой. Так же на последующие двадцать пять лет.

А это ещё зачем? Вернее… Как это так? Госпожа Романова — Глава дисциплинарного комитета! Как с ней можно не общаться?

— Увольнение Мисс Дженифер МакКаликер с должности горничной и невозможность восстановления в данной должности.

А вот эта новость ударила Оливию током. Как?! Как они посмели?!

— Протестую! — резко поднявшись, прорычала Госпожа Стоун: — Джейн тут не причем!

— Прошу вас, сядьте, Госпожа Стоун. Я ещё не закончил. — нагловато сверкнув глазами, ответил Оттавиус: — Это уже окончательный приговор и менять его мы не намерены! Всё согласовано с вашим отцом.

— Ты… — Оливия резко повернулась к нему.

— Сядь. — холодно произнёс Господин Стоун, и девушка, словно под гипнозом, опустилась обратно на диван.

Сволочи! Джейн-то за что?! Самая идеальная и невероятная женщина из всех… Можно сказать — единственная настоящая подруга… Как он посмел?! Российская Империя, Американская Республика… Да пошли они все к черту! Кто дал ему право отбирать у Оливии то, что ей жизненно необходимо?!

— На этом всё. — с мерзкой улыбкой заключил бейлиф и закрыл книжицу: — Кто-то хочет что-нибудь добавить?

— Слабовато… — раздалось из толпы.

— Согласен. — тихо произнес Господин Стоун, но специально так, чтобы это услышала лишь Оливия.

— Лучше бы ты отказался от меня и вышвырнул на улицу. — злобно ответила она.

— Так. Не устраивай сцен. Хочешь поругаться — закончим, и ты мне всё скажешь.

— Ага… Стучаться в закрытую дверь? Нет уж. Спасибо! — Оливию потряхивало от злобы и обиды. На мгновение, ей даже захотелось встать и прокричать, что международный конфликт начался из-за малолетней идиотки, которая хотела влюбить в себя белобрысого олуха… но нет. Она выше всего этого! Ни Минами, ни Ичиро этого просто не стоят.

— А что там с Господином Мотидзуки? Если Госпожа Стоун хотела завербовать его, то почему бы не дать ей право общаться с ним? — поинтересовался Господин Джонс: — Как по мне — общение с Мотидзуки совершенно не вредит Оливии.

С чего бы это Главе конкурирующего Клана вступаться? Явно хочет что-то провернуть…

— Господин Мотидзуки и не навредит? — возмутился Оттавиус со сцены: — Вы хоть понимаете, что несете?

— При всём уважении… Ещё хоть раз посмей усмехнуться. — огрызнулся на кузена Господин Джонс.

Присутствующие вновь закипели и начали орать друг на друга, словно озверевшие дикие псы. Каждый пытался вставить своё мнение, только вот получалось так себе. Разгневанные мужчины готовы были набросится друг на друга!

— Тихо! — воскликнул Господин Стоун: — Прекратить балаган немедленно. Лучшие из лучших… Достойные сыны Америки! Посмотрите, во что вы превратились! Стоило столкнуться с серьезным кризисом, и что? Мне стыдно на вас смотреть… Потеряли деньги и теперь готовы глотки друг другу перегрызть? Штрафуя и отбирая ресурсы у моей дочери, вы в первую очередь штрафуете и отбираете ресурсы у себя. Зачем на собраниях присутствует бейлиф? Для того, чтобы стая злобных макак могла прийти к консенсусу. Я понятно объяснил?