Обмозговав это дело, придумали простенький ход конём. Решили пойти втроём к охраннику, который сидит наверху и отвлечь его как-нибудь. А Рори тем временем с сумками спустится вниз и будет их ждать там, по дороге к электростанции. Охранник не заметит, а другие вообще могут принять его за гнома-рабочего. Мало ли.

Операция прошла как по маслу. Тани «включила» блондинку и десять минут щебетала с дежурным о всякой ерунде. Потом все трое зашли в лифт и без затей поехали сразу вниз. Встретившись с ожидавшим их Рори, отправились в путь.

Поплутав, как полагается, они наконец оказались в коридоре с ловушкой и норой. По-быстрому заделали лаз изнутри, чтобы случайно проходящий мимо рабочий ничего не заметил. Снова попытались обсудить, надо ли сначала немного разведать, да и стоит ли туда лезть вообще. Решиться было трудно.

— В эту нору? — в глазах девушки мелькнул неподдельный страх вперемешку с растерянностью. Она оглянулась на Элле, словно за поддержкой.

Тот сумрачно рассматривал тёмное, почти идеально круглое отверстие в стене тоннеля.

Матово-стеклянная поверхность вокруг была покрыта многочисленными разбегающимися в разные стороны трещинами. Довольно большой кусок стены вывалился и лежал поодаль. Стенки норы — неровно обломанная оболочка чудовищного корневища — были неприятного белёсого цвета. Чёрная дыра, казалось, дышала неизвестностью, холодом и жутью.

Больше всего страшила не неведомая опасность впереди, а теснота: пролезть можно было только ужом; самое большее, что позволяли размеры норы, — опереться на локти. О том, чтобы развернуться или взмахнуть мечом, речь не шла вовсе. А ползти пришлось бы не меньше нескольких сотен метров. Наверное… Да вообще неизвестно сколько!

Лицо Элле никак не отражало охватившего его отчаянного понимания всей безнадёжности затеи и предчувствия чего-то ужасного. Стало не просто страшно, а жутко, как во сне: до потери способности двигаться и говорить.

Он с трудом собрался:

— Других вариантов нет… — голос осип, прервался, Элле кашлянул и уже твёрдо повторил: — Других вариантов нет. Или лезем туда, или возвращаемся.

Теперь он ни за что не признался бы, что секунду назад готов был бежать отсюда со всех ног. Конечно, лезть в нору всё равно было страшно. Да и план их не перестал быть безумной авантюрой. Но…

— Не, ну в натуре — не возвращаться же! — голос Дэна выдавал, что и ему здорово не по себе. Он посмотрел на Тани, залихватски махнул рукой. — А, полезли! — и первым сунулся в трубу.

— Дэн, постой! — Рори кинулся за ним, но тот уже скрылся в норе. Оттуда долетело что-то неразборчивое.

Гном оглянулся на ребят.

— Надо было мне вперёд ползти. Я хоть что-то вижу в темноте, да и в горе мне привычней. Ладно, я за ним! Хм… Если пролезу…

Действительно, он был шире Дэна в плечах чуть не в два раза и втиснулся в нору лишь каким-то удивительным образом.

Элле ободряюще кивнул Тани, подержался за рукоять меча, но не стал вынимать его из ножен. Вместо него он достал из кармана маленький фонарик — брелок на светодиодах, надел на запястье тонкий ремешок.

— Впереди всё равно ребята. А так хоть какой-то свет… И тебе меня видно будет. Ну, я пошёл.

Вскоре и девушка, закусив губу, двинулась за ним.

Ползти пришлось целую вечность. Казалось, прошло несколько часов. А может быть, и не казалось. Нора, плавно изгибаясь, бесконечно уходила дальше и дальше.

Сначала она шла почти прямо, с лёгким уклоном вниз; через какое-то время уклон увеличился, кровь стала заметно приливать к голове. Элле к этому времени начал уставать, локти и колени, постоянно упиравшиеся в твёрдую поверхность, саднили.

То и дело накатывал страх: а вдруг случится какое-нибудь землетрясение и их расплющит в этих глубинах… или кончится воздух, и они просто задохнутся… или застрянут где-нибудь на повороте в узком месте… или…

Спасала необходимость двигаться. Метр за метром: пропихнуть вперёд мешок, правый локоть чуть вперёд, подтянуть тело, отталкиваясь носками кроссовок… левый локоть… Опять, опять… Дышать ритмично… «Дыхание — важнейшая вещь!» — вспомнилось одно из первых занятий у Макса.

Довольно далеко впереди в узком луче фонарика виднелись пятки здоровенных сапог Рори.

Переговариваться друг с другом было почти невозможно: невнятные звуки заглушались шуршанием одежды, поскрипыванием и стуком доспехов, ужасно стесняющих движение, тяжёлым собственным дыханием.

Фонарик Элле включал лишь изредка, экономя батарейки, большую же часть пути полз в абсолютной темноте, которая ещё больше напрягала и без того до предела взвинченные нервы.

Время от времени он останавливался и, замерев, прислушивался. Всё то же глухое постукивание и шуршание. Наклон норы становился сильнее, приходилось спускаться, как с крутой горы. Передвигаться вроде стало полегче, только кровь билась в висках тяжёлыми горячими молоточками, а ещё мелькала мысль: а если нора пойдёт совсем вертикально? Элле вновь поражался собственному безумию, но, стиснув зубы, продолжал путь.