Через несколько минут мы молча стояли перед картиной и смотрели на нее. Правду говорят: если долго вглядываться в бездну, она начнет смотреть на тебя. Выглядела бездна классическим примером ташизма, а именно: как будто взяли ярко-желтых цыплят, сварили их и раскатали в пастилу, а потом наломали ее и хаотично набросали на холст поверх малиновых волос, которые Рапунцель-эмо срезала, чтобы пожертвовать онкобольным детям. Все это на черном фоне, как будто Белинский был идолопоклонником Малевича.

Данила склонил голову к плечу и спросил тихо:

— Вам нравится?

— Это уже даже не концептуально, — выдохнула я, подавив в себе желание рассказать про цыплят и Рапунцель. — Это так… безнадежно!

— Да. Вы понимаете меня. Пожалуй, я куплю ее.

Прищурившись, я шагнула ближе к холсту, чтобы разглядеть цену мелкими циферками. Две тысячи. Пожала плечами:

— Ну, за две тыщи рублей да. Я бы тоже купила.

Данила расхохотался, совершенно не заботясь о том, что все разом обернулись на него:

— Вы шутница! Матвей! Матя! Я покупаю твое «Отчаянье»!

Вытаращив на него глаза, я пыталась понять — шутит он или всерьез? Нет, похоже, совершенно серьезно! Он собирается купить эту мазню. Ну ладно, мне с ним не жить и на раскатанных в пастилу цыплят не любоваться. Хотя даже за те несколько недель, что я планирую провести с Данилой, эта картина может расшатать мою психику…

На заявление баритона сам художник не откликнулся, зато прибежала крепкая, плотненькая и квадратная женщина средних лет с короткой стрижкой и возбужденными глазами:

— Данила Алексеевич! Вы мой добрый гений! Картой или чеком?

— А наличные вы не рассматриваете, Вика? — усмехнулся Данила, вытаскивая чековую книжку и ожидаемый Паркер. — В рублях или в валюте?

— В рублях, Данилочка Алексеевич! Сто сорок тысяч для круглой суммы!

— Сколько?! — не выдержала я.

— Две тысячи долларов или сто сорок тысяч рублей, — холодно ответила Вика. Я прикрылась бокалом, чтобы не рассмеяться в ответ. Интересно, сколько времени потратил Матвей Белинский на создание сего шедевра? Минут пятнадцать? Или двадцать? Я тоже такие могу клепать!

Надо озадачиться.

А Данила, выписав чек, снова обратился ко мне:

— Ева, у вас есть какие-нибудь еще интересы на данном мероприятии? Или вы выполнили обязательную программу, и я могу с чистой совестью вас похитить?

— А у вас есть предложение, от которого я не смогу отказаться? — я поставила полупустой бокал на поднос официанта и приняла протянутый мне локоть.

— Смею надеяться.

— А потом я исчезну навсегда, и никто больше не найдет мое бренное тело? — в тон продолжила я. Данила хмыкнул:

— Ева, давайте поступим так: я сделаю вид, что хочу показать вам во-о-он те дальние рисунки раннего Белинского, а вы украдкой откроете на смартфоне Яндекс и посмотрите, что пишут обо мне СМИ.

Хорош, чертяка! И знает это, и красуется. По-моему, все начинается очень даже неплохо. По крайней мере, у нас завязался разговор. Продолжим же беседовать.

— Нет, этого делать я не буду. А вдруг вы подчищаете все нежелательные статьи и упоминания в желтой прессе? Лучше расскажите мне сами.

Данила внезапно озадачился. Почесал щетину на подбородке и усмехнулся:

— Ладно. Но вы сами напросились! Я собираюсь пригласить вас в людное место, нас туда отвезет шофер, потому что шампанское, потом он же довезет до любого места, которое вы обозначите, но в пределах Санкт-Петербурга. Что еще? Не женат. Не педофил. Не ем маленьких детей на завтрак, а красивых девушек на обед…

— Сто тридцать восьмая строчка Форбс, — подсказала я. Данила деланно оскорбился:

— Где такое написано? Сто тридцать пятая, между прочим!

— Жалуйтесь на Яндекс! — фыркнула я.

— Вот еще! Я придерживаюсь мнения, что сам о себе и так знаю правду, а что пишут в интернете — мне строго параллельно.

Хм-хм, а ведь отличное мнение! С этим беркутом мне будет хотя бы интересно.

— Так что, Ева, вы согласны разделить со мной этот вечер?

Я подняла взгляд, посмотрела в его глаза, и мне очень понравилось то, что я там увидела: интерес. Похоже, рыбка заглотила крючок и теперь трепыхается на конце лески. А рыбка не простая — золотая! Такую я искала почти два года. Данила Беркутов станет финальным аккордом моей деятельности на территории России. Потом я уеду за границу…