Шрифт:
Он сказал:
— Нови, сядь, пожалуйста, ко мне поближе.
— Господин, есть опасность?
— Тебе не стоит волноваться, Нови. Я позабочусь о том, чтобы ты была жива и здорова.
— Господин, я не боюсь за то, чтобы я была жива и здорова. Если есть опасность, я хочу суметь помочь вам.
Гендибаль смягчился:
— Нови, ты уже помогла. Благодаря тебе я узнал об… одной мелочи, а узнать было крайне важно. Без тебя я бы попался в ловушку, а выбираться было бы тяжко.
— Это я своей головой сделала, Господин, как вы объясняли?! — потрясенно спросила Нови.
— Именно так, Нови. Ни один прибор не сумел бы сравниться с твоим сознанием. Даже моё сознание не могло бы — оно чересчур сложное.
Лицо Нови озарила радостная улыбка.
— Я так рада, что смогла помочь…
Гендибаль улыбнулся и кивнул. «К сожалению, — подумал он, — понадобится и другая помощь». А как не хотелось никого просить о помощи! Это было его дело, и только его!
Увы, к месту событий спешили другие…
76
А на Тренторе Квиндор Шендесс всё с большим трудом выносил груз ответственности поста Первого Оратора. С тех пор как корабль, унесший Гендибаля, растаял в черноте небес, он не созывал Заседаний Стола и пребывал в постоянных размышлениях.
Мудро ли он поступил, разрешив Гендибалю лететь в одиночестве? Да, Гендибаль — блестящий Оратор, великолепный менталист, но он может переоценивать себя. «Самонадеянность — вот его главный порок, а мой, — горько подумал Шендесс, — старческая усталость».
Снова и снова приходил ему на память Прим Пальвер, который носился из конца в конец Галактики, чтобы всё поставить на свои места; и Шендессу казалось теперь, что это было жутко опасно. Разве способен ещё кто-то сравниться с Примом Пальвером? Даже Гендибаль? И потом — Пальвер брал с собой жену…
Да, Гендибаль взял с собой эту думлянку, но разве можно её принимать всерьёз? Жена Пальвера и сама была Оратором, кстати, неплохим.
Шендесс чувствовал, как с каждым днём стареет всё сильнее, ожидая весточки от Гендибаля. А весточки всё не было, и с каждым днём росли его беспокойство и тревога.
Нужно было послать целую флотилию…
Нет… Стол не позволил бы…
И всё-таки…
Он спал тяжелым сном, когда наконец пришел сигнал. Ночь была ветреная, и Шендесс заснул с трудом. Как ребенку, ему всё слышались какие-то голоса в завывании ветра. Перед тем как заснуть, он убаюкал себя сладостной мечтой об отставке, мечтой, далекой от реальности: Деларми была бы тут как тут…
Он почувствовал сигнал и проснулся, сел в кровати.
— У тебя всё в порядке, мальчик? — спросил он.
— В полном порядке, — ответил Гендибаль. — Не хотите ли наладить визуальную связь для полноты общения?
— Может быть, но немного попозже, — ответил Шендесс. — Сначала расскажи, каково положение?
Гендибаль почувствовал, что Шендесс только что проснулся и как сильно он устал и постарел за последние дни. Поэтому решил говорить осторожно и бережно:
— Я нахожусь в окрестностях обитаемой планеты Гея, название которой, насколько мне известно, не значится ни в одном из галактических перечней.
— Это мир тех, кто трудился над сохранением Плана? Мир Анти-Мулов?
— Вероятно, Первый Оратор. Можно это предполагать. Во-первых, корабль, на борту которого Тревайз и Пелорат, вплотную подошел к Гее и, скорее всего, совершил там посадку. Во-вторых, здесь, в космосе, примерно в полумиллионе километров от меня, находится военный корабль Первой Академии.
— Да, столь сильный интерес вряд ли без причины.
— Первый Оратор, интересы не могут быть независимыми. Я нахожусь тут, поскольку слежу за Тревайзом. Военный корабль Академии может находиться тут по этой же самой причине. Остаётся только понять, зачем здесь Тревайз.
— Собираешься последовать за ним на планету?
— Я обдумывал такую возможность, но… кое-что случилось. Сейчас я нахожусь в ста миллионах километров от Геи и ощущаю в пространстве вокруг себя ментальное поле — однородное и очень слабое. Сам бы я не узнал о его наличии, если бы не обнаружил воздействия на сознание думлянки. У неё необычное сознание — я именно поэтому согласился взять её с собой.
— Значит, ты был прав, поступив так. Знала об этом Оратор Деларми, как ты думаешь?