Бывший призрак поднимает руку в примирительном жесте.

— О таком я и не думал. Просто интересно, как можно провернуть такое под носом у трёх сражающихся друг с другом армий, не вызвав при этом никаких подозрений.

На лице экс-императора появляется ухмылка.

— Это было не так сложно — эти парни были слишком поглощены уничтожением друг друга. А магической энергии выплеснулось столько, что она заглушила все их радары — они были слепы и глухи.

Замечаю, как на лице Эйкара появляется вопросительное выражение.

— Радары?

Рэн слегка морщится и чёрные частицы мельтешат в воздухе около черепа.

— Следящие артефакты. Они не могли давать чёткой картинки, когда вокруг творился настоящий хаос — десятки применяемых заклинаний высшего порядка, магические конструкты, массово применяемые комбинации рангом пониже — всё это, не позволяло им нормально работать.

Едва удерживаюсь, чтобы не выматериться вслух. Если сначала я подумал, что слово «радары» выдал мой собственный мозг, заменив им какой-то здешний аналог, то теперь ясно, что оно, напротив незнакомо местным. Тогда выходит, что стоящий перед нами человек — не из этого мира. Вполне может быть, что он тоже прибыл из моей вселенной. Хотя, как знать — если маги могут пробиться к двум мирам, кто сказал, что невозможно проделать дыру в стене, защищающую третий. Или четвёртый. Сам представитель древней династии, уточнив момент с артефактами, продолжает излагать дальше.

— Раньше всё это место было прикрыто моими защитными заклинаниями. На случай, если кто-то заинтересуется, чем таким занимается граф-отшельник, со скромным штатом прислуги, чей замок стоит в болотах. Битва на Коньей пустоши поставила под угрозу всю маскировку — защитные заклинания были нарушены из-за масштабов выплёскивающейся силы и после её окончания, меня бы точно обнаружили победители. Поэтому, пришлось пустить в ход то, что было заготовлено совсем для другого. В итоге Хельгинские болота оказались под надёжным магическим щитом, а маги здесь крайне ограничены в своих возможностях. Единственным минусом стала моя внешность, оставляющая желать лучшего.

Задумчиво слушающий его Джойл, чуть смутившись, уточняет.

— Но как ты… Дети? Не понимаю, как в таком виде можно…сделать детей.

Рассмеявшийся Рэн качает головой, глядя на сына.

— Ты смотри, поездка во внешний мир не прошла даром — уже говоришь о сексе, не краснея, как юная дева и не пытаясь рухнуть в обморок. Если серьёзно — каждые десять-пятнадцать лет я могу принимать нормальный облик, в котором остаюсь на пару дней. И ты сам понимаешь, чем мы занимаемся с твоей матерью.

Парень морщится, а вот Айрин, сидящая справа от меня, задаёт вопрос.

— Мать Джойла — кто она? Императрица?

На лице мужчины снова появляется ухмылка.

— Конечно, нет. Я так и не женился — Схэссам ни к чему связывать себя узами брака, когда вокруг полно женщин, готовых отдаться по первому зову. Дайра — лишь верная служанка, что скрашивала мои вечера, когда я уставал от постоянной новизны ощущений. Она немного владела магией, а после изменения парадигмы магического фона получила достаточно сил, чтобы контролировать ситуацию. Всё это время она провела со мной, служа и терпеливо ожидая. Надо признать — в конце концов я даже начал задумываться, что ей бы подошла корона правительницы Норкрума, прикрывающей мою спину.

Виконтесса, хмыкнув, снова интересуется.

— А он сам? Его сёстры? Почему их оружие светится, а сами они способны на такие вещи, которые никак кроме магии не объяснить.

Тысячелетний старик пристально смотрит на девушку.

— Неужели так сложно догадаться? Магический фон искажён и вывернут, обычные законы магической науки здесь не действуют. Это не говоря уже о том, что каждый из них является Схэссом, а среди нас крайне редко встречались люди, не умеющие управляться с магией. Каждый ребёнок получался уникальным. Это можно счесть поводом для гордости, но в моей ситуации, скорее стало расстройством — ни одну из дочерей нельзя было отправить за пределы болот, не вызвав подозрений. Джойл был первым моим сыном. И единственным, в ком было сложно заподозрить уникума. Поэтому он и стал нашей надеждой.

Смотрящий на своего отца Джойл, непонимающе хмыкает.

— Надеждой? Что я должен был сделать?

Тот разочарованно вздыхает.

— Когда-нибудь ты помог бы мне выбраться отсюда. И мы вместе прошлись до ворот Схердаса, чтобы вернуть своё.

Занятная постановка вопроса. То есть все его разглагольствования по поводу прав Джойла на престол, всё-таки были профанацией. На самом деле, этот старик хочет оказаться на вершине пирамиды сам. И снова править Норкрумом. Что автоматически делает его такой же угрозой, как и всех иных претендентов на трон. До самого Рэна это тоже доходит и он с усмешкой добавляет.

— Не волнуйтесь, сейчас я не могу выбраться за пределы Хельгина. А раз у меня нет возможности побороться за трон, то и отсутствуют причины желать гибели кого-то из кандидатов на место правителя империи. Более того — я пожалуй скажу, что согласен помочь вам. Думаю, процесс формирования вашей армии пойдёт куда быстрее, если вы узнаете, какие варианты заклинаний станут работать, а которых лучше избегать.

Со стороны Эйкара слышится утвердительное угуканье. Я же, пытаюсь понять, по какой причине Рэн мог принять такое решение. Как ни крути, для него оно не слишком логично. Ждать тысячу лет, последние сто пятьдесят проведя в крайне странном виде с отдушиной в виде редкого секса, случавшегося раз в десятилетие, а потом решить помочь незнакомому человеку в борьбе за трон? Это, как минимум, странно. И где все остальные его дети? Восемьсот пятьдесят лет — долгий срок, его потомки должны были расплодиться по всей империи. Да и сам он, не мог оставаться постоянно под одной и той же личиной — хотя бы раз в столетие надо было менять имя и внешний вид. Что затруднительно обосновать, если у «тебя старого» отсутствовали наследники, как таковые.