Казалось бы, пара слов, а у меня руки затряслись от ужаса.

— Что случилось?

— Заболела… ты в курсе, что детские болезни могут передаться взрослому, над которым в детстве родители слишком тряслись, сдувая несуществующие пылинки?

— Леррра… — рычание вырвалось из моей груди неосознанно.

— Да ветрянка у неё! Пусти, ты мне наставил синяков на кожу, кретин, — Воропаева выдернула свою руку из моих пальцев, а я недоуменно уставился на покрасневшую кожу.

— Прости.

— Всё с тобой ясно, неадекват! Смотри, такими темпами влюбишься в моего Ташика, как потом перед Машковой своей будешь оправдываться?

В груди неприятно кольнуло от слов Воропаевой. Девушка внимательно наблюдала за моей реакцией, поэтому я сделал лицо кирпичом, стараясь даже не хмуриться.

Надолго меня не хватило.

— Ты сама неадекватна. Дай сюда! — Выхватив пакет с лекарствами, строго приказал: — я поеду к Наташе один, в конце концов, она — моя девушка.

— Даже так?! Уже не «фанатка»? А как же «Цветочек»?!

— Так. Многих ты знаешь фанаток, с которыми я хожу на свидание? О Машковой беседы вести не намерен!

— Чёрт с тобой, но поедем мы вместе. Я вообще-то не такая тварь, как Вика! Ташика с температурой и полным бессилием не брошу на произвол судьбы!

Спорить было бесполезно, и мы поехали на разных байках вместе, думая каждый о своём.

Наташа

«Детские болезни — полное дер*мо»! — Я старалась не шевелиться, но кошмарный зуд буквально зомбировал пальцы на функцию «почесаться»!

Прикрыв глаза, застонала, чувствуя, как полыхает кожа огнём. Врач предупреждал, что ветрянка у взрослого протекает намного сложнее, чем у детей, но чтобы ТАК!

Вика ухала ещё вчера вечером, костеря меня, на чём свет стоит. Я ожидала, что-то в этом роде, всё-таки, депрессия — это одно, а такая заразная болезнь во время сессии — другое, поэтому не обиделась. Благо у Вики была подруга, которая на месяц согласилась приютить свою сокурсницу, немного облегчая мою совесть.

Младшенькая — стерва, каких ещё поискать, но в том, что Викуся меня любит — сомнений так и не появилось, сколько бы Лера не психовала, понося мою младшую родственницу не очень культурными определениями.

«Любит… любит! Пусть совсем ненормально, но… как умеет! Покажите мне того, кто в этом мире идеален!?! Я, вон, совсем запуталась в своих желаниях! Не понимаю, что уже хочу от Ящерова… от себя… Иногда кажется, что у меня плавится мозг от количества мыслей о Русике. Кстати…»

Потянувшись к прикроватной тумбочке, схватила телефон. Свидание теперь откладывалось на неопределённый срок, изрядно напрягая, только больше меня пугало не то, что двадцать один день я буду сидеть в одиночестве в четырёх стенах!

Дядя Рома дал мне месяц… и теперь уже точно, время убежит сквозь пальцы. Я так и не узнаю, что Руслан ко мне чувствует.

Гудки в трубке вдруг прекратились, погружая меня в ещё большее уныние.

«Может он про свидание забыл уже давно? Сейчас дозвонюсь, чтобы отменить, и буду выглядеть, как дура, когда Русик спросит: «О чём ты»? — Дав ещё один дозвон, тут же услыхала вредный голос бабы, заявляющей, что абонент занят.

— Чёрт! — Волну моего раздражения прервал звонок в дверь, отчего я испуганно подхватилась.

Ожидать кроме Леры мне было некого, так как дяде Роме и тёте Марине я категорически запретила приезжать, зная, насколько те заняты, поэтому моя улыбка моментально растянулась на всё лицо, готовая встречать спасительницу с лекарствами.

— Привет, красота!

Первым моим порывом было: захлопнуть дверь, когда на пороге квартиры возник Руслан собственной персоной. Однако я не успела, мужчина зашёл в коридорчик двухкомнатной квартиры, тут же разуваясь.

— Ташуня, клянусь, я не виновата! — Запричитала Лера, а моя голова чуть не взорвалась от громкости её голоса. — Он отобрал у меня лекарства и сказал, что не отдаст!

— Лера… — поморщившись, я только открыла рот, чтобы попросить тишины, как Руслан меня перебил тихим голосом, обращаясь к Воропаевой:

— Так. Ты — молодец. Хорошая девушка и верная подруга, мы с Ташкевич это поняли. Завтра позвонишь, а сейчас быстро отправляйся домой, видишь, моей девушке от твоих криков плохо?

Я стояла в ступоре, внимательно наблюдая, как заюшкину избушку буквально захватывают по сценарию сказки, только не лиса, а наглый волчара!

Отмереть удалось только тогда, когда железная дверь захлопнулась, оставляя меня наедине с хищником, в глазах которого не наблюдалось того азарта и желания, замеченного мною при последней встрече с Ящеровым. Его взгляд выражал крайнюю степень заботы и тревоги. Именно это, да ещё и хреновое состояние здоровья, удержало меня от грубости и не гостеприимства.