– Не дури, помрешь ведь.

– Тоже самое я и твоему хозяину сказать хотел бы! – огрызнулся я. – Это он все придумал. Еще и сестру мою в заложники взял.

– Но ведь ты с его женой спал.

– Иди ты! – отмахнулся я.

– Какой смысл в том, чтобы отказываться от помощи доктора? Болезнь все равно раньше тебя свалит, прежде чем ты дойдешь до замка.

– У меня нет лишнего времени на врача. Ты знаешь, сколько дней занимает очистка крови?

– Знаю, – хмуро ответил Даррелл. – Четыре.

– Вот именно. Однако четырех лишних дней, как ты понимаешь, у меня нет, – я сплюнул густую мокроту. – А насчёт того, что не дойду – это ты зря. У меня кое какие порошки есть, которые замедляют процесс заражения. Буду их пить. Это поможет. А уж потом, как все сделаю и сестру свою освобожу, пойду к лекарю.

Про порошки это я конечно соврал. Не было у меня ничего.

Даррелл пристально посмотрел на меня так, словно понял, что я солгал, но промолчал.

Вот и правильно, нечего тут болтать!

Я попытался встать. Самочувствие после эликсира Даррелла стало значительно лучше, слабость ушла, боль утихла.

– Чего ты приперся сюда? – пробубнил я, поглядывая на здоровяка. – Я же сказал не ходить за мной. Сам справлюсь.

– Это так ты выражаешь благодарность за свое спасение? – хмыкнул здоровяк. Поглядывая на трупы вампиров, сказал: – С ними ты тоже бы сам справился?

– Справился, – кивнул я, но не с такой уверенностью, как хотелось бы.

– Ну-ну.

Я осторожно оторвал руку от шеи. Кровь уже не бежала. Рана словно по волшебству затянулась и на том месте остался только кривой шрам от клыков монстра. И в самом деле хороший эликсир. Наверное, кучу денег стоит. Эх, раздобыть бы такой – весьма полезная штука.

– Надо выбираться отсюда, – произнес Даррелл. – Воняет – сил нет!

– Делай как знаешь, – махнул рукой я. Подошел к вампиру осмотрел его. Одежда – рванье, украшений нет, сапоги – с дырками. Только ножом и можно поживится. Его я и забрал себе как плату за причиненные неудобства.

Нож был странный, с неудобной кривой ручкой и таким же кривым лезвием. Сбоку виднелись непонятные иероглифы. Кто знает, может удастся за него хотя бы медяк выторговать?

– Я не твой хозяин, – повторил я Дарреллу, умещая нож на пояс. – Единственное, о чем прошу – за мной не ходи.

– В следующий раз я могу не успеть тебя спасти, если буду идти за тобой, – произнес здоровяк. – Так что не глупи.

– Я же сказал – делай как знаешь. Мне плевать. И благодарности за какие-то там свои дела не жди. Мы на разных сторонах баррикады.

Я с трудом поднялся по лестнице, вышел из подвала. Свежий воздух обдал холодком лицо, выстудил взмокшую спину. Не смотря на небольшой дождик, что крапал сейчас, погода была замечательной. Впрочем, любая погода будет отличной, даже ураган, когда ты выходишь из зловонного подвала, где тебя должны были убить и по чистому везению не убили.

Припоминая слова прохожего о том, что самые лучшие лошади имеются у Януша, я двинул в сторону конюшни.

Даррелл побрел за мной.

Так мы и шли – я впереди, а здоровяк плелся далеко сзади, – до самого дома, где жил этот самый Януш, словно отец и его непутевый сын, не желающий разговаривать и даже видеть родителя.

– Привязался как лист к заднице, – сплюнул я, постучав в дверь.

Открыл рослый, но весьма худой старец, с бледным почти белым лицом.

– Чем могу помочь? – спросил он с сильным акцентом, выдававшим в нем жителя севера.

– Мне нужна лошадь, – сказал я, успевая заприметить за спиной старика бронзовую фигуру пегаса, стоящую в коридоре. Тяжеловата будет. Не утащить.

– А мне нужны деньги, – в тон мне ответил Януш. И глянув на меня словно через увеличительно стекло, надменно спросил: – У вас есть деньги?

– Есть, – кивнул я, звякнув мешочком с золотыми.

– Тогда пройдёмте в конюшню, – совсем иным, дружественным, тоном сказал Януш и отошел в сторону. Потом, глянув на идущего вдалеке Даррелла, уточнил: – Вашему другу тоже нужна лошадь?

– Я не знаю этого человека, – соврал я. – Можете спустить на него собак.

– Как вам будет угодно.

Януш закрыл за мной дверь.

Мы прошли через первый этаж во внутренний дворик, где стояла небольшая конюшня. В каждом из семи стойлах стояли гнедые жеребцы, все как на подбор. Один только их ухоженный вид заставил проснуться в моей крови ромусским корням, чья народность известна своей любовью к жеребцам и, в частности, к их воровству.

– Мне нужен самый быстрый скакун, – сказал я, осматривая лошадей.