— Это почему же? — насторожилась я, готовая к любым поворотам и неприятностям.

Святые вафельки! Я только что провалилась в другой мир сквозь валявшуюся посреди леса дверь и не знаю, как вернуться обратно. Вот что может быть хуже?

— Я проклята, — коротко пояснила девушка и отвела взгляд.

— М-м-м… — выдавила я, не представляя, как поступить и что говорить. Это ведь не тоже самое, когда кто-то сообщает, что болен неизлечимой болезнью. Совсем не тоже самое! — Прокляты? М… Простите, мы так и не познакомились. Я сразу напала с вопросами.

— Меня зовут Мира Шарлотт Краймист, — без дальнейших просьб и извинений представилась собеседница. — Можете звать меня Шарлотт.

— А я Щер… — начала было я, но тут же сообразила, что в данном месте ни моя фамилия, ни мое отчество не сыграют роли, и промычала: — Лина.

— Шерлин? — переспросила девушка.

Я на секунду замешкалась, раздумывая над тем, что ответить, а потом осторожно поправила:

— Можно просто Лина.

Совсем не хочется, чтобы меня величали случайно возникшим прозвищем из частей фамилии и имени.

Шерлин! Ну и ну. Какой-то неправильный Мерлин получился. Пополам с Шерлоком.

— М… Шарлотт, и в чем же проявляется ваше проклятие? — со вздохом вернулась я к разговору. — Почему я не могу обратиться к кому-нибудь в округе за помощью?

Шарлотт сходила за чаем и печеньем. Я волновалась из-за ребят, которые не знали, куда я подевалась, волновалась из-за возможности вернуться, но пока пришлось все отложить и выслушать рассказ внезапной знакомой, на данный момент являвшейся единственным моим союзником в этом новом мире и в моем, надеюсь, недолгом путешествии по другим мирам.

Шарлотт рассказывала, а я слушала и ловила себя на мысли, что жизнь собеседницы похожа на сказку из книжки. Сказку про сказочную страну, ведьм и колдовство. На фоне этой истории вся моя жизнь казалась серой и обыденной.

Вместе с няней девушка жила на краю большой долины, недалеко от какой-то безымянной деревушки. Саму долину со всех сторон окружали невысокие горы, западная гряда которых подступала к морю.

— Знаешь, — вздохнула Шарлотт, когда мы дружно перешли на «ты», — самое печальное, что я даже с отцом по душам не могу поговорить. С одной стороны, я его боюсь, потому что совершенно не знаю и не понимаю, а с другой… он меня не любит. Верит, что я все сочиняю, лишь бы уехать отсюда. А я заперта в этом доме и вряд ли смогу однажды куда-либо переселиться.

Я вздохнула и с сочувствием погладила девушку по руке.

— Ты… — Она ошарашено уставилась на мою ладонь. — Ты не боишься?

— Ты пока не рассказала о своем проклятии, — напомнила я ей. — Да и не верю я в проклятия, если честно.

— Но я проклята, — всхлипнула Шарлотт. — Я приношу несчастья. Люди рядом со мной могут умереть.

— И как много людей ты убила своим проклятием? — уточнила я, все еще до конца не веря в то, что сидевшая напротив девушка, так уж опасна.

Шарлотт моргнула, будто впервые об этом задумавшись, и сконфуженно призналась:

— Моя мама умерла через три дня после того, как я появилась на свет.

— И все? — безмятежно спросила я и махнула рукой, пытаясь отогнать комара.

— Но я живу вдали ото всех! — напомнила Мира. — Только так я могу защитить людей вокруг меня.

— А твоя няня и те слуги, что приходят днем? — уточнила я, уже успев узнать про обитателей дома.

Шарлотт вновь замолчала и только через пару минут тихо сказала:

— Как хорошо, что я тебя встретила. Значит, ты не веришь в проклятия?

— Я поверю, если сможешь взглядом убить… этого доставучего комара, — прошипела я, хлопнув в ладоши. — Рассказывай.

Девушка улыбнулась и принялась за повествование перипетий своей жизни дальше.

Отец Шарлотт, граф Краймист, владел одним из самых маленьких и самых отдаленных от столицы графств, но зато происходил из древнего и славного рода, давшего название этой земле. О жизни отца до своего появления на свет девушка знала со слов своей няни Бетт, а та много раз повторяла, что в какой-то момент в семье Краймистов стало слишком много лжи. Так много, что граф перестал верить даже слугам, работавшим у него из поколения в поколение.

Все начало незадолго до рождения Шарлотт. Няня Бетт взрастила молодую графиню с самых ее первых пеленок и после помогала женщине переносить тяготы вынашивания первого ребенка. Няня часто рассказывала Шарлотт, что даже в самые тяжелые дни графиня оставалась прекрасной, как нежнейший цветок.

От матери Шарлотт достались темные, почти чернее волосы и голубые глаза. В отличие от нее, мои глаза были карими с золотистыми пятнышками, а бледную кожу портила россыпь темных веснушек.

Няня Бетт утверждала, что граф всегда очень любил свою жену и радовался, узнав о скором появлении первенца, но однажды все переменилось. В тот день он, как и много раз до этого, уехал на охоту, но возвратился с нее лишь на следующий день. Он был мрачен, как туча. Даже ни разу не навестил свою молодую жену.