В тот день у меня руки почти до локтей были в пятнах сока.

— Но зачем же обзываться? — со вздохом проныла Шарлотт. — А?

— Солнце, все нормально, — отмахнулась я. — Меня подобное не обижает. Да и Мэл… она немного вредная, но добрая. Если уж принимает кого-то, то принимает всем сердцем. Не из тех, кто готов назвать другом любого человека после десяти минут знакомства. Нам с тобой очень повезло, что мы встретили этих людей. Но они другие. Жили другой жизнью, были иначе воспитаны.

Девушка вздохнула, подтянула коленки к подбородку и с сомнением взглянула на окрестные домики. Мы остановились не в центре, откуда циркачей бы выгнали, но девушку даже в такой тихой части города смущало обилие людей. Ее больше не защищал от других плащ. Она не упоминала о проклятии, но продолжала инстинктивно сжиматься, втягивать голову в плечи и прятать глаза.

— Не думай о том, что прохожие на нас посматривают, — велела я, уже привыкнув, что уговоры не всегда помогают. — Они смотрят не на тебя, а на девушку среди цирковых кибиток. Они видят крупную надпись «Шоу дядюшки Фрэнка», а не «Смотрите, здесь Мира Шарлотт Краймист!», поэтому не горбись, не сжимайся в комок. Не бойся их.

— А если… — выдохнула Лотта.

— Тебя могли узнать лишь те люди, которые работали в твоем доме в долине, — быстро перебила я. — Только они. Да, мы не знаем, может твоя Молли переехала в город. Это возможно, но шанс невелик. Другие же люди никогда не догадаются кто ты, если им не сказать. Поэтому… расслабься. А если переживаешь…

Я нырнула в нашу кибитку, вернулась с потрепанной фетровой шляпой с широкими полями и нахлобучила ее на голову Шарлотт.

— Ой! — пискнула девушка.

— Один только нос и виден, — хмыкнула я и легонько щелкнула по этому самому

носу.

Вернувшись в кибитку, я запустила руку в одну из наших заначек и спрятала десяток монет в маленьком тряпичном кошельке под одеждой. Оценив свой внешний вид и немного посомневавшись над нарядом, я все же оставила и блузу с довольно глубоким вырезом, и ворох цветных юбок, но решила сделать все, чтобы меня ни в коем случае не спутали с обычной горожанкой. Пусть уж лучше все сразу видят, что в город приехал цирк, чем провожают недоуменным взглядом.

Я подыскала себе темный платок в крупные алые цветы и повязала его на манер банданы. Распустила заплетенные в косы волосы, позволив им рассыпаться по плечам мягкими волнами. Вдела в мочки причудливые серебряные серьги-полумесяцы с гранатами, доставшиеся нам от прежней танцовщицы. Напоследок я тщательно подкрасила глаза, стараясь, чтобы стрелки и чернота ресниц сделали меня максимально не похожей на Лотту.

Занимаясь подготовкой, я обнаружила среди вещей танцовщицы шкатулку с ворохом цепочек и бус, и, уже собираясь уходить, нацепила несколько самых дешевеньких, с металлическими кружочками, надеясь, что со стороны они будут напоминать монисто.

— Шерлин? — не удержалась от вопроса Шарлотт, задрав на меня голову. — Ты… сама на себя не похожа.

— Знаю, — отозвалась я и привстала на цыпочки на козлах, высматривая, какой улочкой лучше отправиться в город. — Я этого и добивалась.

— Очень причудливо, — призналась Шарлотт.

Я ей широко улыбнулась и подмигнула.

— У тебя снова глаза светлеют, — со вздохом заметила девушка.

Я вздохнула.

— Лотта, я прогуляюсь, — предупредила я названную сестренку. — А ты оставайся здесь. Фрэнк добудет в ратуше разрешение и вернется, а Мэл и Триш разнесут по городу листовки. Я постараюсь вернуться раньше, но ты в любом случае не бойся, ладно?

Девушка понуро опустила голову и тихо промямлила:

— Ладно.

Пообещав себе, что куплю для Шарлотт что-нибудь вкусненькое, я решительно спрыгнула на мостовую и двинулась по одной из узких улочек вверх, к центру города.

Каждые несколько минут мне приходилось напоминать себе, что это, конечно, первый город малознакомого мира, который я вижу, но все же не стоит глупо таращиться на дома и людей. Вот только мне едва хватало сил, чтобы коктролировать выражение лица.

— Не веди себя, как безумная туристка! — громко шептала я себе под нос, но не переставала крутить головой, разглядывая все кругом и пытаясь запомнить обратный путь.

Прохожие обращали на меня внимание, и тогда я задорно им улыбалась и громко приглашала приходить на представление. Уши горели, скулы сводило судорогой, но я очень старалась ничем не выдать то, что мне неловко ото всей этой ситуации. В конце концов, я сама придумала себе слишком эпатажный образ и нечего теперь пытаться быть незаметной.

Я прошла через кварталы ремесленников и оказалась среди множества лавочек, где торговали всем, что только можно было придумать. Солнце стояло над головой, и множество людей толклось на узких улочках. Внезапно среди этих запахов я отчетливо уловила кофейный и развернулась так резко, что толкнула прохожего.