И сейчас взгляд Лахлана ожег юду, словно удар хлыстом. Она побледнела, но попыталась улыбнуться. Улыбка вышла жалкой. Эльф, ничего не сказав, равнодушно отвернулся от нее.

– Лахлан…, – пролепетала юда, но не сумела договорить от обиды.

Бильяна отошла с видом побитой собаки. Услышала чей-то смешок за спиной. Ей показалось, что смеются над ней. Она обернулась и увидела, как Лахлан что-то говорит ундине Адалинде, а та весело улыбается. Адалинда была глупа, но молода и красива. Эта капля переполнила чашу унижений, из которой Бильяна пила уже несколько лет по воле эльфа. В одно мгновение она стала его злейшим врагом.

– Берегись, Лахлан, – процедила юда сквозь крепко сжатые зубы. Ее поджидали рарог и очокочи. На их немой вопрос Бильяна отрицательно покачала головой и мстительно сказала: – Он предал нас. Назвал Джеррика пустобрехом и жалким пигмеем.

По шерсти рарога пробежали искры, но он сдержался, бросив угрожающий взгляд на эльфа, который ничего не замечал, продолжая весело болтать с ундиной.

Больше никто из них не делал попыток переманить в свою группу, чтобы усилить ее влияние, сторонников другой партии. Только еще теснее сблизили головы и почти неслышно продолжали обсуждать ситуацию.

Комната, в которую кобольд вошел следом за эльбстом, разительно отличалась от конференц-зала с его подчеркнуто строгим деловым стилем. Здесь эльбст отдыхал, и помещение полностью соответствовало его вкусам. Панели, украшения и панно из янтаря дополняли золочёная деревянная резьба, зеркала и мозаичные картины из агата и яшмы. На всем лежал отпечаток ХVIII века, эпохи, когда роскошь была возведена в ранг искусства. Было время, когда этой янтарной комнатой владели прусские и российские императоры, но затем она стала собственностью эльбста, причем ему это не стоило ни гроша. Как он приобрел ее, глава Совета ХIII благоразумно молчал, и никто не осмеливался его расспрашивать.

Сейчас янтарной комнате угрожала реальная опасность. Из ноздрей эльбста полыхало пламя, которое могло превратить ее в пепелище. Он яростно воззрился на карлика.

– Тварь! Змея, которую я пригрел на своей груди! – злобно рычал эльбст. Ему уже не надо было сдерживаться, как перед членами Совета ХIII, и он дал волю своему гневу. Когда-то Джеррик, подобранный им на одном из рудников Северной Европы, был у него в услужении и развлекал его своими ужимками и безобразной внешностью. Эльбст этого еще не забыл. – Почему ты не рассказал мне всего этого раньше? Плетешь интриги за моей спиной? Я уничтожу тебя!

– Повелитель Роналд, – сохраняя спокойствие духа, от которого зависела его жизнь, произнес Джеррик. – Ты был занят важными делами. А я до сегодняшнего дня еще не обладал всей информацией. Но никто не знает и никогда не узнает точного местонахождения могилы жреца, в которой хранится «ключ богов из семи лучей». Кроме тебя, разумеется.

При этих словах Джеррик низко поклонился. Его голова почти коснулась янтарного пола.

– Только ты достоин владеть этим ключом, повелитель Роналд, – продолжил кобольд. – И открыть им ворота в страну богов. Кому, как не тебе, самому достойному из нас, овладеть силой и знаниями наших предков?

– Ты действительно так думаешь? – подозрительно уставился в крошечные глазки кобольда Роналд. – Или говоришь это, чтобы спасти свою никчемную шкуру?

– Думаю, – коротко подтвердил Джеррик, зная, что краткость по душе эльбсту, когда он голоден и разгневан. – Кроме того, тебе будет легче других осуществить задуманное. Я знаю, что ты бывал в тех местах.

Лесть сделала свое дело. Эльбст утих, и уже даже не извергал пламени. Почувствовав слабость после вспышки ярости, он утомленно опустился в большое вольтеровское кресло, в котором любил отдыхать, и начал размеренно покачиваться в нем. Глаза эльбста подернулись мечтательной дымкой приятных воспоминаний.

– Да, было дело, – буркнул он. – Я со своим отрядом конкистадоров преследовал священника, который, как нам донесли, намеревался спрятать драгоценности и религиозные предметы из храма, который мы потом сожгли дотла, в одной из пещер на горе Хай Марка. Мы настигли его невдалеке от скалы, в которую словно вдавили гигантской рукой огромный каменный прямоугольник с небольшим углублением в центре. Но сокровищ при священнике уже не было. Он умер ужасной смертью, поверь мне, но так и не сказал нам, куда он спрятал клад. Мы пытались открыть эту проклятую дверь, но все было тщетно. Я так и не решился дотронуться до скалы, но те конкистадоры, которые прикладывали к ней руку, говорили, что с ними происходят невероятные вещи. Одни чувствовали покалывающие ладонь импульсы энергии, другие как будто слышали пение, напоминающее религиозные псалмы, у третьих возникали странные видения. И то, что они видели, было не из нашего мира… Во всяком случае, так они говорили. До тех пор, пока я не убил их всех, одного за другим, той же ночью, чтобы они не смогли никому разболтать эту тайну.

Эльбст погрозил кривым когтем Джеррику который внимательно его слушал.

– Теперь и ты знаешь эту тайну, – с угрозой рыкнул он. – Cave! Остерегайся!

– Твоя тайна умрет вместе со мной, – заверил его кобольд.

– Вот именно, – ухмыльнулся Роналд. – И не вынуждай меня беспокоиться, что ты еще жив.

Джеррик похолодел, проклиная себя за болтливость. Но его успокоила мысль, что он еще нужен эльбсту. И если он, Джеррик, и умрет, то еще не сегодня. А будущее покажет.

– Не бойся, – сказал эльбст, заметив страх кобольда. – Пока ты мне верен, тебе ничто не грозит. Но вернемся к главному. Где могила этого жреца?