Было время, когда Алва часто посещала этот особняк. Сначала по прихоти эльбста Роналда, затем как всеми признанная любовница кобольда Джеррика. Но в последние год-два пыл кобольда поутих, либо у него стала отнимать слишком много времени его тайная борьба за власть, которую он вел против главы Совета ХIII. И визиты Алвы становились все реже и реже. В последний раз она была в этом особняке полтора месяца тому назад. И не была уверена, что сейчас ее примут с радостью. Но это ей было почти безразлично. Рад ей будет Джеррик или не рад, но ему придется выполнить ее просьбу. Или требование, если дело дойдет до этого. Так думала Алва. Так она была настроена, выходя из такси. Возбужденная своими мыслями, она даже забыла дать водителю чаевые, на что обычно в последние годы не скупилась, покупая если не уважение, то благодарность окружающих.

Алва подошла к кованой ограде, отделявшей особняк от улицы, и нажала на кнопку переговорного устройства. Об этой кнопке знали только избранные. Она пряталась в пасти дракона, серебряная голова которого была прикреплена к прутьям решетки, выполненным в форме дубовых листьев. Эльбст питал слабость к символам. С древних времен дубовые листья символизировали бессмертие и стойкость. И только много времени спустя к ним добавилась верность. Подумав об этом Алва презрительно фыркнула. Они часто смеялись с Джерриком над возрастающей с каждым годом сентиментальностью дряхлеющего эльбста Роналда. Как правило, в постели, после любовных игр. Джеррик был неутомимым любовником и часто доводил Алву до изнеможения. Но это было лучше того, что делал с ней эльбст, превращая ее в бездушный кусок мяса, который он только что не пожирал, утоляя свои противоестественные сексуальные потребности…

– Кто? – прервал мысли Алвы голос, раздавшийся из пасти дракона. Он был незнаком Алве. Эльбст или кобольд снова сменили секретаря, видимо, чем-то не угодившего им. Это происходило часто, поскольку угодить обоим сразу не смог бы даже ангел, спустись он, паче чаяния, на землю.

– Эльфийка Алва, – ответила она.

– К кому?

– К кобольду Джеррику.

– Тебе назначено?

– Пожизненно, – насмешливо произнесла она. – И поторопись. А то Джеррик будет недоволен.

– Жди, – буркнул голос.

Ждать пришлось долго. Или просто непривычно долго для нее. Алва привыкла, что ворота распахиваются почти мгновенно, едва она произносит свое имя. Алва уже почти бесилась от ярости, когда ее впустили.

Джеррик принял ее в своем рабочем кабинете. Но Алву это не обескуражило, так как она хорошо знала, что потайная дверь из этого кабинета ведет прямо в спальню кобольда. Она много раз ходила этим путем.

Расположившись за массивным столом из розового дерева, которое произрастало только в Бразилии и Гватемале, кобольд с озабоченным видом перебирал какие-то бумаги. Его огромные черные губы отвисали почти до груди, иногда он плотоядно облизывал их огромным шершавым языком. Увидев Алву, кобольд ухмыльнулся, обнажив покрытые ржавым налетом кривые клыки.

– Привет, дорогуша, – просипел он тоненьким голоском. – Рад тебя видеть.

За то время, что они не виделись, Джеррик ничуть не изменился. Он был все тем же безобразным карликом с морщинистой кожей ярко-красного цвета. По тому жадному взгляду, который он бросил на нее, Алва поняла, что она все так же сексуально привлекательна для него. Это ее обрадовало. Но она сумела скрыть свои эмоции.

– А я уже начала сомневаться, дожидаясь под твоими дверями, – заявила она, усаживаясь вместо стула на край стола и закидывая ногу на ногу. При этом ее короткая юбка стала почти невидимой, обнажив роскошные бедра. Это было продумано Алвой заранее.

– Дурак секретарь не сразу мне доложил, – начал оправдываться Джеррик. При взгляде на бедра Алвы у него непроизвольно начала течь слюна изо рта по отвислым губам на бумаги, лежавшие на столе. Но он этого не замечал. – Новенький. Ничего не знает и не понимает.

И, понизив голос, он пояснил, как будто это все объясняло:

– Его взял Роналд. – И уже громко добавил: – Видимо, придется от него избавиться.

Алва улыбнулась.

– Если из-за меня, то не стоит. Я уже простила.

Она лицемерила, и они оба это знали. Но кобольд сделал вид, что поверил.

– Ты очень добрая, Алва, – польстил он эльфийке. И нежно погладил ее пышное бедро.

– Ошибаешься, – сказала она, убирая его руку. – И я немедленно тебе это докажу.

Алва знала, что если она удовлетворит похоть кобольда раньше, чем получит то, ради чего она пришла, то может ничего не получить взамен. Эльфийка вела хитрую игру.

– Ты уже доказала, – обиженно скривил губы кобольд. – Ты не добрая, ты жестокая. Какая муха тебя укусила, Алва?

– Я пришла к тебе по делу, Джеррик. Удовольствие потом.

Кобольд нахмурился. Его тон сразу изменился, стал раздраженным и злым.

– У меня и без того много дел, Алва. Я готовлюсь к заседанию Совета тринадцати. Голова идет кругом. Мы не могли бы поговорить о твоем деле после заседания?

Алва не стала спорить. Она произнесла только одно слово:

– Фергюс.

Джерри посмотрел на нее с недоумением.

– Тебе явился его призрак?

– Ошибаешься, дорогуша, – передразнила его Алва. – Уж призрака я бы сумела отличить от живого духа. Я видела его в аэропорту Москвы, живого и здорового, всего несколько часов назад.