— Все вы, — обвел он группу пальцем, — Ежедневно может взять готовой еды на тридцать три марки. В перечень могут входить: салаты, первое и второе блюдо, хлеб, сдоба, фрукты и овощи, а также различные копчености и соленья, пироги и торты, пиццы и гамбургеры, конфеты, шоколад… — при перечислении яств, желудок издал урчание, сходное с рычанием тигра, заставив всю группу повернуть головы в мою сторону. На лицах «товарищей» раздражение со злостью, и только брюнеточка смотрела с каким-то умилением. Ути-путечки, лапочка. Вилли внимания не обратил, а кашлянул, овладевая вновь вниманием аудитории, — То есть, доступно все, что может предложить наша кухня. Из не продуктовых товаров: сигареты, спички, зажигалки. При этом, каждый день, ровно в ноль-ноль часов снимается указанная сумма, а приобрели вы что-то или голодовку объявили — плевать. Сутки — минус тридцать три. Еще, зарубите себе на носу, спиртное, кальян, еда сверх установленного лимита — за свой счет. Зона для курящих в общем зале обозначена, вне ее пределов предаваться низменным страстям запрещено. Строго! Штраф в первый раз — двести марок. Однако, она для вас доступна только тогда, когда имеются свободные места. Или придется доплачивать за столик. Если в заведении все забито, то обедайте в номере. Употребление любых наркотиков в общем зале — не потерплю! Выкину ко всем чертям сразу же! И из заведения тоже.

— Не хотите ли вы сказать, что в комнате можно нюхать или курить траву? — это отчего-то уже Бара-Бека заинтересовали дурманящие средства.

И чего им неймется? Вроде бы еще Никодим все пояснил доступно.

— Кури хоть «дурочка»! Хоть сколись и сдохни от передоза! А лучше понюхай «Черной вдовы». Закопают. Но скорее всего, скормят бойцовским зомби. Имущество и кристалл с вас — наставникам. Мне за беспокойство оставшиеся средства со счета, ну и по мелочи. Я только приветствую подобные начинания. Кстати, вся линейка разрешенных наркотиков имеется в продаже.

— А есть и запрещенные? — толстяк проявил нездоровый интерес и глаза его поблескивать стали. Вожделенно? Выходило, что система правосудия с Земли насчет него не ошиблась?

— Есть, — сказал, как отрезал владелец, — Кому особо интересно, весь магонет под крылом самолета. Найдете, прочитаете, посмотрите. Я — не справочная, и говорю только о реально важных вещах. Далее, по поведению — в каждом номере есть памятка. Специально для подобного вам дикого контингента. Настоятельно советую изучить. Если возникнут какие-то проблемы, то оправдания и прочие отмазки, как говорил уже, — не пройдут. Таким образом, «незнание законов не освобождает от ответственности», — менторским тоном процитировал он прописную истину из старого мира, — Например, за порчу мебели, хоть осознанную, хоть неосознанную взимается штраф в десятикратном размере от стоимости.

Помолчал.

— Скажи, Вилли, — влез на этот раз я, отчего рожа пациента пошла красными пятнами, сам он надулся, того и гляди лопнет.

— Обращаться ко мне на «вы»! — рявкнул грозно.

Странный тип, не далее чем минуту назад он мне «тыкал». А вежливость эта такая штука, обоюдная, я бы сказал.

— Это право надо еще заслужить! — ввернул фразочку Ирии с презрительной важностью.

А в голове один вопрос: что я мелю? Зачем нарываюсь? Куда лезу?

Еще полминуты носорожьего пыхтения, белизны костяшек на моих руках, сжимающих глефу. И повторение про себя дарящих уверенность слов: «атака плюс сорок два… атака плюс сорок два…». А еще перед глазами кровь льющаяся на мостовую и вывалившиеся кишки оппонента. И отчего-то красные-красные пятна на белоснежном фарктуке.

— Ладно, проехали, — неожиданно сдался хозяин, не став обострять ситуацию, но улыбнулся донельзя гнусно, — Чего хотел-то?

— Получается, если прикинуть по долговому обязательству, снять комнату на сутки стоит шестьдесят шесть марок? — постарался проговорить эту фразу спокойно, чтобы голос не дрогнул. А мог. В моем адреналине крови не обнаружено, даже пальцы чуть подрагивать начали.

— Нет. Зависит от сезона и других обстоятельств. Спрос определяет предложение. Железный закон экономики, — назидательно поднял торгаш указательный палец. Ну-ну, большинство так думало в дикие девяностые, оказалось «не все так однозначно», мужик же продолжил вещать полную ерунду, — Как и «невидимая рука рынка» ставит ценники. В обычное время в среднем сто двадцать — сто сорок. За стандартный номер. Предвосхищая вопросы: «а почему нам в полцены?», часть стоимости внес дом Морозовых — один из столпов клана, взявший вас под негласное шефство. И заметьте, без всяких дополнительных обременений для новичков. Я ответил на твой вопрос?

— Да, — кивнул, добавил, — Спасибо.

Тот вернул мне жест, но в глазах слегка притушенная ярость. Злопамятный, собака. Нанес урон его авторитету? И в Круг не вызовешь. Мда. Отольются мне кошкины слезки.

Но больше занимали другие заботы, чем чье-то рухнувшее ЧСВ. Выходило, не считая долга Северу, через тридцать дней требовалось зарабатывать минимум двести марок, чтобы поесть один раз и иметь крышу над головой. Это я еще продуктовую пайку не видел. И надо было сразу считать, что один раз питаться в двое земных суток… Много не наработаешь. Ноги бы не протянуть.

Тем временем Вилли повысил голос:

— Надя, Ксюша — проводите новичков, распределите на ваше усмотрение! Манька, берешь шефство над ним! Как раз его номер восьмой! Проведешь через черный вход, — скомандовал тот появившимся на крыльце трем девицам, ткнув в меня вновь пальцем. Выросту большой, сломаю нахрен!

Мадамы имели одинаковые стати и даже лица чем-то походили. Моя провожатая, румяная разбитного вида девица лет двадцати пяти — кровь с молоком. Грудь, наверное, пятого размера и пухлые губы бантиком, но привлекали они внимание не так, как синие-синие глаза-блюдца на пол лица. Глупые-глупые. Не щенячьи — коровьи. И в них то и дело нет-нет и проскальзывал некий бл… пусть будет «блудливый» огонек.

— Алексей Иваныч, ну почему яяя? — протянула та почти плачущим голосом, и захлопала невинно густыми ресницами.

— Разговорчики! — отрезал хозяин отеля, не смягчившись, и отвернулся от нашей группы, заканчивая надоевший ему разговор.

Смотрел вдаль, явно ожидая прибытия какой-то важной персоны, не зря же лично вышел встречать. С нами получилось разобраться попутно. С другой стороны, рылом мы не вышли, чтобы хозяин заведения ручкался с каждым.

Пока я размышлял, деваха обернулась, смерила вновь презрительным взглядом: