Я успел только повернуться в сторону возможной опасности, а широко распахнутая пасть рогатой скотины оказалась в каких-то десятках сантиметров от лица.

Уверен, будь задачей и целью этого крокодила откусить мне голову, он осуществил бы данный финт с легкостью. Даже бы «мяу» сказать не успел, настолько стремительно двигалась с виду такая неповоротливая туша.

Но если часть разума осознала все происходящее в сотую долю секунды, то руки уже действовали сами по себе, словно живя собственной жизнью. На глубинных инстинктах, первобытных, которые дремлют в каждом: бей или беги.

Я ударил копьем, которое не выпустил из рук, воткнул его прямо в широко распахнутую пасть, пугающую огромными острыми зубами. И угодил в какой-то шарообразный нарост, болтающийся над глоткой твари. Острое лезвие не нанесло видимого ущерба. Не брызнула кровь, только этот невнятный орган чуть подался назад.

Но ящерица-переросток вдруг взвыла, да так трубно, любой пароход бы позавидовал, ко всему прочему меня обдало вместе с вонью хорошего, доброго скотомогильника, взвесью мерзкой коричневой слюны. Все это произошло в долю секунды, а затем животное, сомкнуло челюсти, оставляя в руках обломок древка, то же встало почти вертикально на задние лапы, энергично мотая при этом башкой. Будто пыталось сбросить что-то, мешающее обзору, например, простыню.

Успел еще краем глаза заметить, как девушка отнюдь не вывалилась из седла, а оттолкнувшись от него, сделала двойное сальто назад, приземлилась в полуприседе на стопу левой и колено правой ноги. В этих местах от тротуара в разные стороны брызнули искры…

А затем размытая тень почти мгновенно приблизилась, и мир погрузился во тьму.

Сознание вернулось от струи холодной воды, которая лилась мне на лицо, попадала в ноздри, проникала за шиворот и холодила шею, спину, грудь. Над левым глазом лоб саднило, боль была ноющей, рваной, из глотки рвался стон, но в нижнюю челюсть, будто жало паяльника рэкетир из девяностых воткнул.

Мутная картинка перед глазами первые минуты не хотела фокусироваться, все плыло. На одной силе воли мне удалось сесть на пятую точку и осмотреться. Рядом на корточках с полуторалитровой пластиковой бутылкой сидел Быкан.

— Он очнулся! — проорал куда-то в сторону.

— Это хорошо, думал сдохнет. Для тебя, Ирия, хорошо, — услышал сбоку голос учителя, но повернуть голову не смог. Пока не смог.

— Я Чистая и сестра Вьюги! Командир Второй Центурии, если позабыл! И не обязана отчитываться перед тобой, Джоре! Тем более, из-за какого-то грязного! — отчеканил звонкий девичий голос, надо отметить красивый.

Или таким казался от того, что у меня женщины давно не было? Все мечтал с Юлькой всю накипь сбросить, записавшись в орден рыцарей, хранящих верность идеальной непорочной деве.

Вот и сбросил.

— Это наши подопечные и «Снежные волки» за них несут ответственность, выполняя взятые на себя перед Кланом и ЦК обязательства…

— А почему на них опознавательных знаков не было? — с неким превосходством заявила, как я предполагал, агрессорша.

— Похоже, ты действительно, хочешь придать официальный характер этому делу, сестра Вьюги? — в голосе наставника послышалась едва сдерживаемая ярость, тон стал холодным, можно сказать ледяным.

— Джоре… — послышался просящий голос Саманты.

— Молчать! — приказал тот женщине, и она, что удивительно, учитывая их отношения, ни слова больше не сказала, а затем Джоре обратился уже к воительнице, — Хорошо, Ирия, я поговорю с тобой, как Первая Карающая Длань дома Морозовых! Итак, разберемся. Ты находилась в жилом квартале на боевом животном без разрешающих документов, которые может выдать только Секретариат большого кланового Совета! Если оно имеется, то попрошу предоставить! Нет? Я так и думал, а еще и посмотрел предварительно почту, учитывая, что подобная информация доводится до нас в первую очередь. Это первое грубое нарушение! Штраф двести тысяч марок. Второе. На твоем пете не имеется ошейника подчинения. То есть, ты представляешь угрозу для жителей славного города Норд-Сити. Штраф — отработка в течение двадцати суток в любом из штрафных отрядов от Пятого по Седьмой. Это, если никому не был причинен ущерб. Он причинен. Пострадавшая сторона — собиратель Стаф. Третье. Твой пет проявил под твоим же контролем акт агрессии по отношению к одному…

— Все-все-все. Я поняла свои ошибки, Джоре! Признаю, перегнула палку! — перебивая, заявила девушка, даже представил, как она дурашливо подняла руки, мол, сдаюсь, — Но этот грязный скот оскорбил меня! Могу легко воспользоваться правом вызвать в Круг! И убить, а…

— Не можешь, — пусть и смягчившимся тоном, но сурово заявил сенсей, — И никто не может, только после истечения трех суток, проведенных им на Нинее. А он только с «установки». И раз признаешь, что перегнула палку, то компенсируй ему за причиненный вред здоровью и порчу одежды, а также оружия. А затем отправляешься прямиком до «конюшен», где панголина оставишь. Учитывая твои заслуги перед кланом, выношу тебе устное предупреждение. В следующий раз ответишь по полной. И где-то он тебя оскорбил, как умудрился, чем?

Мне тоже было очень интересно, учитывая, что я даже рта не открывал. Не отпускал, например, скабрезных шуток или не кидался, в отличие от мадамы, конскими яблоками с тротуара в нее, не демонстрировал гениталии… Как там? «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу»[1]?

— Этот грязный скот похотливо смотрел! И взгляд такой мерзкий, раздевающий, будто ощупывал, а руки слизкие и холодные… Бррр…, — поспешила ответить центурион, — А еще в его взгляде читалось явное желание убить! Будто сквозь прицел разглядывал. Маньяк он! Да и всех смертников последнее время, по которым электрический стул плакал, сюда перебрасывают. И так грязные, урка на урке, еще и откровенных ублюдков сюда тащат! — замолчала, а я смог повернуть в их сторону голову.