— Ты чего такая замороженная? — Спросила Анна, когда наемница Лина ушла готовиться к вылету, а парочки расползлись по своим каютам. Только сейчас поняла, что день-то уже прошел.

— Я знаю, что мы совершили большую глупость и сунули голову в петлю, — сказала устало и мне было наплевать. — Чувствую себя так, словно пыталась бороться с цунами. Нет, даже с самой бездной. Понимаешь, Ань, бездной. Смешно это, — вяло крутанула кистью, подбирая слова, — даже меньше чем борющаяся с тайфуном муха.

Она попыталась меня ободрить, убедить в том, что риск, конечно, есть, но он в разумных пределах, предлагала смотреть в будущее с оптимизмом, подумать о перспективах, даже себя в пример приводила, перечисляла передряги, из которых выбралась, да только не работало это все. Не убеждало. Тоскливо мне было. И девочка-дикарка во мне прекратила буйствовать. Уселась на пол клетки, смирилась и завыла. Мне тоже хотелось поднять голову и выть. Длинно, протяжно, тоскливо выть.

— Идем спать, — остановила Анну, — завтра корабли пригонят, надо осмотреть, мало ли что, не новые, а потом и полетим. Нет смысла откладывать.

— Да, конечно, — закивала она, вставая вслед за мной и, кажется, уверенная в том, что добилась успеха.

— Доброй ночи, — сказал с порога своей комнаты.

— Доброй, — ответила она.

Так у нас и вышло. Осмотрели корабли, прогнали тесты, заправились и полетели. Денег хватило впритык. Первую декаду отработали, загрузили транспорт и Анна повела его к ближайшему зеленому сектору. Вернулась, рассчиталась, мы ей заполнили трюмы, и она снова улетела. Месяц отработали без продыху и все расслабились. Одна я все никак успокоиться не могла. Анна на меня смотрела и только головой качала. Предложила место на трешке уступить, посоветовала рудовозом порулить. Отдохнуть и развеяться, но я отказалась.

Стыдно стало. Ведь все хорошо. Причин для тревоги нет. Меня уже и пустота не пугала. Наоборот, полюбила ее. Сидела в рубке после работы, смотрела на звезды и отдыхала, а когда с кораблем слияние провела и вовсе почувствовала сродство с бездной. Она стала частью меня. Волнующее ощущение. Тревожащее и непередаваемое. Сравнила бы его с любовью или сексом, да как-то ни того, ни этого испытать не довелось. Так что, видимо, придется их с ощущением от бездны сравнивать.

Пробили мы панцирь из руды и обнаружили под ним сокровище — мостераозит. Сто кредитов за куб. Обрадовались и навалились всеми силами. Работали без сна и отдыха, даже моя паранойя заткнулась и не беспокоила. За шесть дней рудовоз забили и жилу выработали. Анна улетела, а мы в том же темпе дальше копать стали, но, увы, больше нам ничего столь же ценного не попадалось. Тем не менее, с учетом уже заработанного, мы могли полностью долги закрыть и еще кое-что сверху оставалось.

Это и стало камнем преткновения. Жан с Самантой отошли от трудового угара и объявили, что собираются нас покинуть. Они посчитали и пришли к выводу — если продать свои корабли, то, с учетом их доли в прибыли артели, им вполне хватает рассчитаться с долгами, оплатить перелет во внутренние миры и останется на скромное обустройство в новом месте. Кое-как сумели уговорить их не бросать все прямо сейчас, дождаться возвращения и потом, набив рудовоз и заполнив собственные трюмы, возвращаться всем вместе на станцию. Убеждать их пришлось все с теми же цифрами, давя и соблазняя более комфортной жизнью вдали от фронтира.

Анна вернулась, провела расчеты, мы потянулись к ней перегружать руду, и тут нас атаковала Лина. Врубив РЭБ, она открыла огонь из пушек. Все кроме меня растерялись. Как только искин сообщил об облучении системами наведения и появлении помех, так сразу и вошла в слияние с кораблем. Столько декад подсознательно ждала и готовилась, что для меня это стало естественной реакций спасшей жизнь. Еще толком не осознавая источник опасности, развернула щиты и форсировала двигатели. Залп эсминца задел лишь краем, просадил защитное поле, но не нанес повреждений. Полторы секунды ушло на осознание обстановки.

Мы подходили к транспорту без щитов, готовые стыковаться и этим воспользовалась предательница. Почему она решила уничтожить меня — понятно, пара трешек могла хотя бы теоретически противостоять ее кораблю. Я просто оказалась ближе, а теперь перекрывала сектор обстрела. Мои системы РЭБ мешали достать остальных, делали их почти невидимыми, а щит позволял продержаться какое-то время.

Искин провел расчет возможных вариантов. Шансов у меня не было, но остальные успевали сбежать. И тут открыла огонь Ни. Она ударила ракетами по рудовозу. Метила в двигатели, но Анна успела развернуться, активировать щит и разрядить носовую пушку.

Краем сознания отметила улепетывающих Жана, Саманту и Нола. Они ускорялись в направлении звезды. Активировали РЭБ. Вероятно, пытались докричаться через помехи до станции вояк.

Плазма пробила щит Ни. Потеряла часть заряда, но оставшегося хватило, чтобы оплавить нос и опалить корпус. По кораблю зазмеились всполохи разрядов и его повело в сторону. Наверняка замкнуло в контуре маневровых двигателей, но это было лишь тяжелое ранение. Ракеты Ни прорвались сквозь жиденький заградительный огонь ПРО рудовоза.