Каждый месяц прилетал на станцию, сдавался доку на пару часов для тестирования, затем тащил его в наш паб, а после запихивал в медкапсулу. Ради этого пришлось приостановить изучение шахтерских баз и отвлечься на комплексную медицину третьего ранга. Времени на это ушло всего ничего, зато теперь док стал больше на человека походить. Болтливости в нем не убавилось, скорее уж наоборот, но адекватности стало чуточку больше.

Зато с информацией о парнях оставалось глухо. Прошли все, даже самые немыслимые сроки их возвращения. Тем не менее, стабильно, дважды в месяц оправлял им сообщения. Не столько надеясь на ответ, сколько сигнализируя о своем интересе. Если пираты или работорговцы решат поискать тех, кто захочет их выкупить, они наверняка обратят внимание на мои послания. И все же надежда понемногу угасала.

Я обращался в службу безопасности «Астроминерал», но был послан при попытке личного разговора. На официальный запрос, отправленный по всевозможным инстанциями, пришли столь же официальные отписки. Пробовал искать помощи у следователя из корпоративной полиции, сначала у того, который разбирался с дракой в клубе, потом у продажного, работающего с профсоюзами. Первый лишь руками развел, второй взял деньги и выдал официальную справку о том, что корпсы данными не располагают. В итоге оставалось лишь одно — шастать по барам, клубам и прочим местам сбора разношерстной братии пустотников, в основном шахтеров и пилотов, да собирать слухи. Еще сеть шерстил, становясь все более подкованным теоретиком в делах полузаконных, не законных и совсем уж беспредельных.

Чтобы хождение по увеселительным заведениям не превратилось в сплошной мордобой с представителями профсоюзов, пришлось пойти на нарушение закона. Комплексная база шахтера, да еще и с плюсом, включала в себя кибернетику и программирование четвертого ранга, благодаря которым удалось взломать систему ангара и влезть в близлежащий сервер контролирующий коридор. Так что теперь мои походы на станцию оставались незамеченными.

Само собой, пару раз случались столкновения в живую. В первом случае удалось затеряться в толпе делового центра, как только срисовал целенаправленно топающих за мной горилл. Второй раз подставился специально, проверял маскировку — и меня просто не узнали. Еще бы, ведь все заинтересованные лица искали парня с нейрокомом, а тут всего лишь похожий тип. К тому же база «Кибернетика» и изучение материалов в сети позволили представить уровень распознающих программ, которыми пользовалась пехота профсоюза. Обмануть их оказалось не слишком сложно. Требовалось лишь немного омертвить кожу на лице и поработать с мимикой. После этого программы распознания начинали принимать меня за что-то вроде памятника или портрета. В общем, знание — сила, но после таких прогулок лицо по два дня ныло и чесалось.

Тем не менее, вылазок своих не прекратил, к тому же они имели и приятные моменты. Пару раз мной заинтересовались ищущие развлечений девушки. Вполне симпатичные, чтобы у нас сладилось на ночь. Секс без обязательств, обычное дело. Всем хорошо, но мне становилось тоскливо. Погибшая с детьми жена вспоминалась. Нет, предателем себя не ощущал, совесть не мучила, но все эти загулы для меня были пройденным этапом. Хотелось большего. Даже наверно не столько большего, сколько иного. Не физического, а душевного контакта. Тепла, понимания, а не банального перепихона.

Сгрузив в очередной раз дока в медкапсулу и наведя на морду марафет, отправился в поход по барам, пабам и прочим клубам. И надо же, уже в первом, после принятого разогрева, встретил знакомый квартет. Бычки культурно отдыхали в угловом кабинете и явно только начали веселье. Многослойный коктейль, с которого традиционно и начинался вечер, узнать труда не составило. «Почему бы и нет», — подумал, прикидывая расположение камер и направляясь в сторону компании.

— Здорово, мужики, — присел за столик квартета и положил руки на стол. — Не дергайтесь. Вы меня знаете. В две секунды положу. Я по делу. Предлагаю перемирие.

Каждая короткая фраза сопровождалась всовыванием в руки опешивших быков салфетки. Была мысль им их открытые рты сунуть или на лбы лепить, но вряд ли бы это способствовало разрядке и без того накаленной обстановки.

— Че хотел? — Наконец подал голос бритоголовый предводитель, бросая салфетку на стол.

— Мне нужна информация о друзьях, — и видя на лицах непонимание, напомнил об объединении молодых шахтеров рванувших за длинным кредитом в красный сектор.

— А, — сообразил главный, — так их же всех пираты приняли, — пожал он плечами.

— Это точно или слухи? И не ври, — крутанул в руке вилку и остановил ее в миллиметре от руки оказавшегося рядом бычка.

Зря стал угрожать и так явно интерес показал. Бритоголовый заартачился, начал цену набивать и пальцы гнуть. Вот только я уже ученый, да и нейросеть позволяет временно эмоции придавить. Вредно, да и не полностью, но мне и этого хватило, чтобы не устраивать дебош на ровном месте.

— Ты за них как, впишешься? — Кивнул главному на удивительно смирных бычков.

— Конечно, — тут же ответил он не задумываясь.

— Смит с Яном мои друзья. Единственные друзья в вашем гребанном Содружестве. В тот вечер, когда вы меня отмудохали, я собирался их вырубить и оттащить к доку. Провести чистку организма. Их явно чем-то накачали, иначе бы они не полезли в красный сектор. Я хочу их спасти. Если они живы, выкупить у пиратов или работорговцев, мне без разницы. Понимаешь, они для меня как твои братаны для тебя. Не будь падлой, если точно знаешь, что их взяли пираты, скажи.

Бездна его знает, слова ли мои на него подействовали или взгляд глаза в глаза, которым транслировал «Либо ты колешься сам, либо начинаю колоть ваши дубовые головы», но он прекратил строить из себя невесть кого. Сдулся как-то и вообще стал похож на нормального, только очень уставшего мужика. От жизни и от себя самого уставшего.